Неточные совпадения
Когда выплывало солнце,
белые зайчики бегали по стене избушки, а отец Дуни, чернобородый мужик с добрыми глазами, подходил к лежанке, подхватывал
девочку своими огромными руками с мозолями на ладонях и, высоко подкидывая ее над головою, приговаривал весело...
Грубое холщовое
белье, вязаные домодельные чулки, шлепанцы-туфли и серое ситцевое платье с розовым полосатым передником, все это показалось воистину царским по роскоши одеянием для маленькой деревенской
девочки, ходившей до сих пор в убогих лохмотьях.
Девочка лет девяти, с живыми, бойкими карими глазами и вздернутым носиком поспешила исполнить приказание горбуньи. Она взяла со стола кусок
белого коленкора, разорвала его на две ровные части и, приложив одну часть к другой, придвинула работу близко к лицу Дуни, показывая, как надо сшивать края.
Потом, обводя классную глазами, батюшка остановил их на маленькой, толстенькой и совершенно
белой, без кровинки в лице
девочке, с тупыми и вялыми движениями и отсутствием мысли на сонном лице.
Эти лучшие рукодельницы были Васса и Дорушка, с редким для таких маленьких
девочек искусством вышившие подушку для дивана; среднеотделенки Феничка Клементьева и Катя Шорникова сделали удивительные метки на батистовые платки, а старшие, заготовлявшие тончайшее
белье на продажу, все вышитое гладью с удивительными строчками и швами, похожими легкостью и воздушностью своей на мечту.
Веселое мартовское солнце еще заливало залу, когда обе
девочки, управившись с
бельем и наскоро поужинав остывшим картофелем с маслом и селедкой, вышли в залу и сразу остановились как вкопанные.
Побежали годы… Овдовевший Андрей все силы своей любви к жене перенес на
девочку… Выписана была его мать из деревни для ухода за внучкой, и под ее призором росла и хорошела, что
белый цветик в поле, хорошенькая
девочка Наташа.
А мысль о мертвом отце, лежавшем в могиле, не уживалась как-то в душе впечатлительной
девочки. Зато, когда наступила зима и земля
побелела от снега и веселая Арлетта опрометчиво предложила своей воспитаннице проехаться в тройке,
девочка разрыдалась неутешными слезами и долго, страстно и отчаянно рыдала, целые сутки, напугав весь дом.
После общей молитвы, пропетой старшими, и пожеланий доброго утра вошедшей в зал начальнице
девочки, большие и маленькие, выжидательно устремились на нее взорами, и снова что-то гнетущее, остро-больное и тяжелое повисло над всеми этими головками в
белых коленкоровых косынках, с тревожным выражением на юных детских личиках.
Глубокая тишина воцарилась в огромной комнате. Сто двадцать
девочек, больших и маленьких, низко наклонили повязанные
белыми косынками головки.
Но тут молодой бездельник смолк внезапно и попятился назад. Перед ним стояла высокая
девочка в
белой косынке и в форменном пальтеце воспитанницы ремесленного приюта. Из-под косынки сверкали злые черные глаза… Побелевшие губы дрожали… По совершенно бледным, как известь, щекам пробегали змейкой нервные конвульсии.
Лестница кончилась… И шесть
девочек, одетых в праздничные одинаковые платья и
белые передники, очутились в огромной зале с колоннами, с роялем-гигантом, стоявшим у окна, с изящными желто-белыми стульями из карельской березы, с такими же диванами без спинок и всевозможными украшениями на высоких тумбах и бра.
Из
белой залы прошли в гостиную… Ноги
девочек теперь утонули в пушистых коврах… Всюду встречались им на пути уютные уголки из мягкой мебели с крошечными столиками с инкрустациями… Всюду бра, тумбочки с лампами, фигурами из массивной бронзы, всюду ширмочки, безделушки, пуфы, всевозможные драгоценные ненужности и бесчисленные картины в дорогих рамах на стенах…
Неточные совпадения
Вся в цветах лежала в нем
девочка, в
белом тюлевом платье, со сложенными и прижатыми на груди, точно выточенными из мрамора, руками.
Большая размотала платок, закрывавший всю голову маленькой, расстегнула на ней салоп, и когда ливрейный лакей получил эти вещи под сохранение и снял с нее меховые ботинки, из закутанной особы вышла чудесная двенадцатилетняя
девочка в коротеньком открытом кисейном платьице,
белых панталончиках и крошечных черных башмачках.
― Вот ты всё сейчас хочешь видеть дурное. Не филантропическое, а сердечное. У них, то есть у Вронского, был тренер Англичанин, мастер своего дела, но пьяница. Он совсем запил, delirium tremens, [
белая горячка,] и семейство брошено. Она увидала их, помогла, втянулась, и теперь всё семейство на ее руках; да не так, свысока, деньгами, а она сама готовит мальчиков по-русски в гимназию, а
девочку взяла к себе. Да вот ты увидишь ее.
Толпа дворовых не высыпала на крыльцо встречать господ; показалась всего одна
девочка лет двенадцати, а вслед за ней вышел из дому молодой парень, очень похожий на Петра, одетый в серую ливрейную куртку [Ливрейная куртка — короткая ливрея, повседневная одежда молодого слуги.] с
белыми гербовыми пуговицами, слуга Павла Петровича Кирсанова.
Да, она была там, сидела на спинке чугунной садовой скамьи, под навесом кустов. Измятая темнотой тонкая фигурка
девочки бесформенно сжалась, и было в ней нечто отдаленно напоминавшее большую
белую птицу.