За столиком сидел огромный плечистый господин с окладистой бородою с широким русским лицом, румяный, бодрый, с легкой проседью в вьющихся черных волосах.
Этот человек огромного роста, широкий в плечах, с кудлатою, тронутой ранней проседью головою, казавшийся атлетом, давно уже следил за приютками, с самого начала их появления в зале, и на его подвижном, выразительном лице поминутно сменялось выражение досады, жалости, сочувствия и какой-то почти женственной грусти.
Старые, загорелые, широкоплечие, дюженогие запорожцы, с проседью в усах и черноусые, засучив шаровары, стояли по колени в воде и стягивали челны с берега крепким канатом.
Лицо у леди было вытянутым, заострённым книзу, тёмно-каштановые с сильной проседью волосы стянуты в тугой пучок, уложенный на макушке и утыканный блестящими шпильками.
Куколь поднялся, и на воеводу глядело лицо – такое же белое и костлявое, как и руки епископа. Чёрная с проседью борода покрывала впалые щёки и нижнюю челюсть.
Лицо у леди было вытянутым, заострённым книзу, тёмно-каштановые с сильной проседью волосы стянуты в тугой пучок, уложенный на макушке и утыканный блестящими шпильками.
– Здесь нет горного хрусталя! – категорически заявил китаец, покачивая своей стриженой, с лёгкой проседью головой.
Куколь поднялся, и на воеводу глядело лицо – такое же белое и костлявое, как и руки епископа. Чёрная с проседью борода покрывала впалые щёки и нижнюю челюсть.