— Мы — королевские слуги. Мы пришли за деньгами, которые каждый житель, согласно
желанию короля, обязан внести, так как король хочет раздать щедрую милостыню беднякам своей столицы.
Неточные совпадения
Правда,
король казался очень маленьким, тщедушным, невзрачным среди высоких, рослых, толстых придворных, окружавших трон, но все эти придворные так низко и почтительно наклонили свои головы, когда он,
король, поднялся на трон, что сердце
короля затрепетало от радости. Он понял разом, что судьба услышала его
желание и сделала его могучим властителем страны.
— Жаль нам маленького бумажного
короля. Он так горячо и искренно хотел быть настоящим
королем, чтобы сделать счастливой свою большую страну. Бедный маленький бумажный
король! Он забыл, что мало одного такого
желания! Не бумажным
королям с раскрашенной картинки быть повелителями миллионов людей… Так пусть же он довольствуется своей скромной долей привлекать искусно раскрашенной картинкой взоры прохожих.
Неточные совпадения
Вечером сидел в театре, любуясь, как знаменитая Лавальер, играя роль жены депутата-социалиста, комического буржуа, храбро пляшет, показывая публике коротенькие черные панталошки из кружев, и как искусно забавляет она какого-то экзотического
короля, гостя Парижа. Домой пошел пешком, соблазняло
желание взять женщину, но — не решился.
Объяснялось это тем, что будто бы у светлейшего было
желание получить польскую корону, а по польским законам
королем мог быть гражданин и подданный этого государства.
Книги сделали меня неуязвимым для многого: зная, как любят и страдают, нельзя идти в публичный дом; копеечный развратишко возбуждал отвращение к нему и жалость к людям, которым он был сладок. Рокамболь учил меня быть стойким, но поддаваться силе обстоятельств, герои Дюма внушали
желание отдать себя какому-то важному, великому делу. Любимым героем моим был веселый
король Генрих IV, мне казалось, что именно о нем говорит славная песня Беранже:
Затем тосты шли за тостами, шампанское лилось рекой, и все были в самом хорошем настроении духа, а некоторые — и в том числе
король и дядя-губернатор — даже в таком, можно сказать, мечтательном, что выражали
желание бросить Гонолулу и, сдав бразды правления Вейлю, поплавать некоторое время на «Коршуне» — так гостеприимны русские моряки.
Но мало-помалу
желание устранить в Петербурге немецкое влияние и заменить его французским взяло верх над всеми прочими соображениями, тем более что в XVIII веке государства не придерживались еще современного принципа невмешательства в чужие дела. Французское правительство поэтому пришло само к тому убеждению, что это дело вполне заслуживает внимания
короля и что не следует огорчать принцессу Елизавету отказом.