— Успокойся, княжна-козочка, успокойся, джаным-светик, ни одна роза не расцветет без воли Господа, — успокаивала меня добрая грузинка, гладя мои
черные косы и утирая мои слезы грубыми, заскорузлыми от работы руками.
Взобравшись на гору, я тихо ахнула. Из зеленого утеса бил родник. Высокая, стройная девушка в голубом бешмете, без шапочки, но с одной фатой, по-мингрельски накинутой поверх
черных кос, наполняла водой свой глиняный кувшин.
Семь лет!.. Боже мой, семь лет!.. Через семь лет мои
черные косы дорастут до земли, и Шалый ослабеет от старости, а бедная Барбале, наверное, будет уже совсем седая!.. Семь лет!
Неточные совпадения
И голос у нее был нежный и бархатный, как будто нарочно созданный для таких печальных песен… Да и вся она была такая нежная и тихая, с большими, грустными
черными глазами и длинными
косами до пят. Когда она улыбалась — казалось, улыбалось небо…
К обеду ожидали гостей. Бабушка приказала мне надеть белое кисейное платье и собственноручно пригладила мои
черные, в беспорядке разбросанные вдоль спины,
косы.
В белом платье, воздушном облаком окутывающем мои худенькие плечи, руки и стан, с туго заплетенными иссиня-черными
косами, я страшно походила на мою покойную маму.
Он сел на краю кроватки и, играя моими
черными, длинными
косами, унаследованными мною от мамы, начал свою сказку…
Пышные
косы, прижатые крепко сидевшей на них шапкой, упали с темени и двумя
черными змейками спустились вдоль стана.
Как хорош смуглый цвет при живых, страстных глазах и густой
черной косе, которая плотным узлом громоздится на маленькой голове напоказ всем, без всякого убора!
Она была одета в темно-коричневый ватошник, ловко подпоясанный лакированным поясом и застегнутый спереди большими бархатными пуговицами, нашитыми от самого воротника до самого подола; на плечах у нее был большой серый платок из козьего пуха, а на голове беленький фламандский чепчик, красиво обрамлявший своими оборками ее прелестное, разгоревшееся на морозе личико и завязанный у подбородка двумя широкими белыми лопастями. Густая
черная коса в нескольких местах выглядывала из-под этого чепца буйными кольцами.
И вот являлась она, с длинной
черной косой, высокой грудью, всегда печальная и прекрасная, с обнаженными руками, с сладострастными объятиями.
Неточные совпадения
Белый колоссальный ствол березы, лишенный верхушки, отломленной бурею или грозою, подымался из этой зеленой гущи и круглился на воздухе, как правильная мраморная сверкающая колонна;
косой остроконечный излом его, которым он оканчивался кверху вместо капители, темнел на снежной белизне его, как шапка или
черная птица.
Дверь тихонько растворилась, и я увидал женщину лет двадцати, высокую и стройную, с цыганским смуглым лицом, изжелта-карими глазами и
черною как смоль
косою; большие белые зубы так и сверкали из-под полных и красных губ. На ней было белое платье; голубая шаль, заколотая у самого горла золотой булавкой, прикрывала до половины ее тонкие, породистые руки. Она шагнула раза два с застенчивой неловкостью дикарки, остановилась и потупилась.
Завернутые полы его кафтана трепались ветром; белая
коса и
черная шпага вытянуто рвались в воздух; богатство костюма выказывало в нем капитана, танцующее положение тела — взмах вала; без шляпы, он был, видимо, поглощен опасным моментом и кричал — но что?
Купец, седой китаец, в синем халате, с
косой, в очках и туфлях, да два приказчика, молодые, с длинными-предлинными, как
черные змеи,
косами, с длинными же, смугло-бледными, истощенными лицами и с ногтистыми, как у птиц когти, пальцами.
Она была высокого роста, смугла, с ярким румянцем, с большими
черными глазами и с
косой, которая, не укладываясь на голове, падала на шею, — словом, как на картинах пишут римлянок.