Неточные совпадения
Я была в восторге. Мне казалось, что поцелуй такого
героя, такого бесстрашного джигита, каким я считала
отца, должен превратить мою нежную детскую руку в сильную и твердую, как у воина.
О, как я гордилась им — моим
героем отцом!..
— Нет, нет, — испуганно зашептал умирающий, — не уходи от меня. Я никого не хочу, кроме тебя… Бабушка, наверное, не любит уже меня больше… Я невольно обманул ее… Она думала, что я буду здоровым и сильным, а я ухожу в небо, как Дато. Я — последний оглы-Джамата… Последний из князей Горийских… Когда умрет дядя Георгий, не будет больше рода Джаваха… Забудут
героев, павших за родину наших
отцов и дедов… Не будет рода Джаваха…
«Как! Нина — потомок славных кавказских
героев — неужели ты не можешь найти в себе достаточно мужества, чтобы не опечалить
отца? Стыдись, маленькая княжна, имеющая дерзость считать себя джигиткой!»
Люда приехала из Малороссии. Она обожала всю Полтаву, с ее белыми домиками и вишневыми садами. Там, вблизи этого города, у них был хутор.
Отца у нее не было. Он был
героем последней турецкой кампании и умер как
герой, с неприятельским знаменем в руках на обломках взятого редута. Свою мать, еще очень молодую, она горячо любила.
Неточные совпадения
Героиня в обмороке,
герой на коленях перед безжалостным
отцом.
Случился странный анекдот с одним из отпрысков миновавшего помещичьего нашего барства (de profundis!), из тех, впрочем, отпрысков, которых еще деды проигрались окончательно на рулетках,
отцы принуждены были служить в юнкерах и поручиках и, по обыкновению, умирали под судом за какой-нибудь невинный прочет в казенной сумме, а дети которых, подобно
герою нашего рассказа, или растут идиотами, или попадаются даже в уголовных делах, за что, впрочем, в видах назидания и исправления, оправдываются присяжными; или, наконец, кончают тем, что отпускают один из тех анекдотов, которые дивят публику и позорят и без того уже довольно зазорное время наше.
С
отцом мы простились в Липецке, опять в разгар водяного сезона. На бал 22 июля съезд был еще больше прошлогоднего, и ополченские офицеры в серых и черных кафтанах очутились, разумеется,
героями. Но, повторяю, в обществе среди дам и девиц никакого подъема патриотического или даже гуманного чувства! Не помню, чтобы они занимались усиленно и дерганьем корпии, а о снаряжении отрядов и речи не было. Так же все танцевали, амурились, сплетничали, играли в карты, ловили женихов из тех же ополченцев.
Не по-французски, а по-русски прочел я подростком «
Отец Горио» («Le Pere Goriot»), а когда мы кончали,
герои Диккенса и Теккерея сделались нам близки и по разговорам старших, какие слышал я всегда и дома, где тетка моя и ее муж зачитывались английскими романистами, Жорж Зандом и Бальзаком, и почти исключительно в русских переводах.
Среди них — мой
отец, а против него
герой контрабандного анекдота, сопровождающий остротами каждую бросаемую карту.