Неточные совпадения
Он повернул ко мне лицо, все сиявшее каким-то тихим светом, делавшим его почти прекрасным. Передо мной лежал точно новый Юлико… Куда делись его
маленькие мышиные глазки, его некрасивое, надменное
личико!.. Он казался теперь кротким белокурым ангелом… Глазами, увеличенными неземным восторгом, с широко раскрытыми, сияющими зрачками, он смотрел на полночную звезду и шептал тихо, чуть внятно...
«Почему он ласкает эту
маленькую девочку с ангельским
личиком и злым сердечком? — мелькнуло у меня в мыслях. — Если б он знал, как смеется она заодно со всеми над бедной чужестраночкой!»
Все они среднего возраста, за тридцать, а одна старушка в очках, седая, с капризно надутыми губами и с записной книжкой в руке, — она действует книжкой, как веером, обмахивая темное
маленькое личико.
Елизавета Николаевна Мерова, в широчайшем утреннем капоте, обшитом кругом кружевами и оборками, сидела на небольшом диванчике, вся утонув в него, так что только и видно было ее
маленькое личико и ее маленькие обнаженные ручки, а остальное все как будто бы была кисея.
— Pardon, — я слышу тихий оклик справа и, скользнув взглядом по высокой фигуре девушки, одетой в скромное коричневое платье, замираю от неожиданности. Предо мною бледное до прозрачности,
маленькое личико, с сине-зелеными, неестественно ярко горящими глазами под ровными дугами черных бровей. Непокорные черные волосы оттеняют копной это бледное лицо, милое, знакомое лицо…
Иногда являлся незаметный человечек Зуев, гладко причесанный, с
маленьким личиком, в центре которого торчал раздавленный носик. И весь Зуев, плоский, в измятом костюме, казался раздавленным, изжеванным. Ему было лет сорок, но все звали его — Миша.
Неточные совпадения
Пред ним было чрезвычайно молоденькое
личико, лет шестнадцати, даже, может быть, только пятнадцати, —
маленькое, белокуренькое, хорошенькое, но все разгоревшееся и как будто припухшее.
Он подошел к столу, взял одну толстую запыленную книгу, развернул ее и вынул заложенный между листами
маленький портретик, акварелью, на слоновой кости. Это был портрет хозяйкиной дочери, его бывшей невесты, умершей в горячке, той самой странной девушки, которая хотела идти в монастырь. С минуту он всматривался в это выразительное и болезненное
личико, поцеловал портрет и передал Дунечке.
Это было худенькое, совсем худенькое и бледное
личико, довольно неправильное, какое-то востренькое, с востреньким
маленьким носом и подбородком.
С новым, странным, почти болезненным, чувством всматривался он в это бледное, худое и неправильное угловатое
личико, в эти кроткие голубые глаза, могущие сверкать таким огнем, таким суровым энергическим чувством, в это
маленькое тело, еще дрожавшее от негодования и гнева, и все это казалось ему более и более странным, почти невозможным. «Юродивая! юродивая!» — твердил он про себя.
Клим Иванович сел против Твердохлебова, это был
маленький, размеров подростка, человечек с
личиком подвижным, как у мартышки, смуглое
личико обросло темной бородкой, брови удивленно приподняты, темные глазки блестят тревожно.