— Так точно, припас, ваше высокоблагородие. Есть y нас две ситцевые рубахи да штаны старые плисовые, перешить бы их только малость. Вот насчет шапок, ваше высокоблагородие, так действительно плохо. Шапок y нас вольных нет. Да и то впору сказать: так что, ваше высокоблагородие, шапок и не надо вовсе,
потому как они могут завсегда за парнишек деревенских сойтить; a те зачастую и вовсе без шапок ходят, — обстоятельно и подробно объяснил Онуфриев.
Неточные совпадения
Он то прислушивался к храпу Танасио, разбитого усталостью до полусмерти, и
потому умудрившегося уснуть сразу,
как только прекратилась неприятельская пальба; то, приподняв голову с подушки, всматривался в далекое бархатное небо, испещренное миллионом звезд, глядевшее в узкий просвет палатки.
И это
как раз во время,
как раз кстати,
потому что руки юного пловца уже начинают неметь; немеют и усталые ноги.
— Видишь этих молодцов, Онуфриев? — обратился к солдату Любавин. — Они идут при нашей роте в поход. Так вот тебе их поручаю. Заботься о них,
потому, сам видишь,
как они молоды оба. Так вот, равно они мои родные братья, кровные, так о них и пекись. Понял?
До ушей Иоле долетел этот отважный ответ, достойный его героя-брата. Юноша весь загорелся, весь ожил, услыша его. Глаза его сверкнули,
как раскаленные уголья. Он бросился с криком «живио» к двум уцелевшим от австрийских снарядов орудиям, с оставшейся y них в живых батарейной прислугой и в последний раз скомандовал: пли! В последний раз,
потому что передовые части синей лавины уже докатились до подножия горы, занятой их батареей и сейчас ожесточенно дрались с пехотинцами-юнаками, защищавшими там внизу гору.
И юноша, осенив себя крестным знаменем, рванулся к обоим уцелевшим орудиям, стоявшим одно близ другого. Это было
как раз вовремя,
потому что австрийцы уже с оглушительными криками, со штыками наперевес, ворвались в сербские траншеи. Грянул револьверный выстрел и над самой головою Иоле прожужжала неприятельская пуля…
Выйдет, будто эт-то я за флангом, ваше высокоблагородие, за негодностью оставлен,
потому,
как рана y меня сущая чарапина, a не рана, совсем плевое дело, не стоящее
как есть.
Если же она обнаружит знание немецкого языка, то этим попадет, конечно, еще в большую беду; уж тогда-то ее примут за шпиона наверняка,
потому что,
какой же крестьянский подросток из Галицийского края, не зная своего родного языка, будет знать немецкий?
— Потому, — стал продолжать вдруг Рогожин, как будто и не прерывал речи, —
потому как если твоя болезнь, и припадок, и крик теперь, то, пожалуй, с улицы аль со двора кто и услышит, и догадаются, что в квартире ночуют люди; станут стучать, войдут… потому они все думают, что меня дома нет.
Неточные совпадения
Наконец кучер, потерявши терпение, прогнал и дядю Митяя и дядю Миняя, и хорошо сделал,
потому что от лошадей пошел такой пар,
как будто бы они отхватали не переводя духа станцию.
В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились между собою,
потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и то же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно,
как вошел чернявый его товарищ, сбросив с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые волосы.
По этой причине он всякий раз, когда Петрушка приходил раздевать его и скидавать сапоги, клал себе в нос гвоздичку, и во многих случаях нервы у него были щекотливые,
как у девушки; и
потому тяжело ему было очутиться вновь в тех рядах, где все отзывалось пенником и неприличьем в поступках.
Лошади то и дело падали на передние коленки,
потому что не были подкованы, и притом,
как видно, покойная городская мостовая была им мало знакома.
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием,
как будто за это получал бог знает
какое жалованье; другой отхватывал наскоро,
как пономарь; промеж них звенел,
как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой,
потому что хрипел,
как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются на цыпочки от сильного желания вывести высокую ноту, и все, что ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.