Неточные совпадения
Простаков. Странное дело, братец,
как родня на родню походить может. Митрофанушка наш весь в дядю. И он до свиней сызмала такой
же охотник,
как и ты.
Как был еще трех лет, так, бывало, увидя свинку, задрожит от радости.
Софья. Подумай
же,
как несчастно мое состояние! Я не могла и на это глупое предложение отвечать решительно. Чтоб избавиться от их грубости, чтоб иметь некоторую свободу, принуждена была я скрыть мое чувство.
Еремеевна. Да не гневи дядюшку. Вон, изволь посмотреть, батюшка,
как он глазки-то вытаращил, и ты свои изволь так
же вытаращить.
Г-жа Простакова. Ты
же еще, старая ведьма, и разревелась. Поди, накорми их с собою, а после обеда тотчас опять сюда. (К Митрофану.) Пойдем со мною, Митрофанушка. Я тебя из глаз теперь не выпущу.
Как скажу я тебе нещечко, так пожить на свете слюбится. Не век тебе, моему другу, не век тебе учиться. Ты, благодаря Бога, столько уже смыслишь, что и сам взведешь деточек. (К Еремеевне.) С братцем переведаюсь не по-твоему. Пусть
же все добрые люди увидят, что мама и что мать родная. (Отходит с Митрофаном.)
Стародум. В одном. Отец мой непрестанно мне твердил одно и то
же: имей сердце, имей душу, и будешь человек во всякое время. На все прочее мода: на умы мода, на знания мода,
как на пряжки, на пуговицы.
Г-жа Простакова. Бредит, бестия!
Как будто благородная! Зови
же ты мужа, сына. Скажи им, что, по милости Божией, дождались мы дядюшку любезной нашей Софьюшки; что второй наш родитель к нам теперь пожаловал, по милости Божией. Ну, беги, переваливайся!
Г-жа Простакова. Ах,
какая страсть, Адам Адамыч! Он
же и так вчера небережно поужинал.
Стародум. Кто остережет? Та
же совесть. Ведай, что совесть всегда,
как друг, остерегает прежде, нежели
как судья наказывает.
Милон. Я подвергал ее,
как прочие. Тут храбрость была такое качество сердца,
какое солдату велит иметь начальник, а офицеру честь. Признаюсь вам искренно, что показать прямой неустрашимости не имел я еще никакого случая, испытать
же себя сердечно желаю.
Скотинин. Рассуди
же,
какое счастье Софьюшке быть за мною. Она дворянка…
Я понял его: бедный старик, в первый раз от роду, может быть, бросил дела службы для собственной надобности, говоря языком бумажным, — и
как же он был награжден!
Он глубоко задумался о том: «
каким же это процессом может так произойти, что он, наконец, пред всеми ими уже без рассуждений смирится, убеждением смирится! А что ж, почему ж и нет? Конечно, так и должно быть. Разве двадцать лет беспрерывного гнета не добьют окончательно? Вода камень точит. И зачем, зачем же жить после этого, зачем я иду теперь, когда сам знаю, что все это будет именно так, как по книге, а не иначе!»
Неточные совпадения
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И чай несут. Люблю я час // Определять обедом, чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати я замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах // Я столь
же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, //
Как ты, божественный Омир, // Ты, тридцати веков кумир!
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; // Не тут-то было:
как и прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно та
же,
как была.
— Разумеется, я это очень понимаю. Экой дурак старик! Ведь придет
же в восемьдесят лет этакая дурь в голову! Да что, он с виду
как? бодр? держится еще на ногах?
В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и то
же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно,
как вошел чернявый его товарищ, сбросив с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые волосы.
Чичикову осталось сделать то
же самое движенье губами, которое делает человек,
как дело идет на нуль и оканчивается ничем.