Г-жа Простакова. Ты же еще, старая ведьма, и разревелась. Поди, накорми их с собою, а после обеда тотчас опять сюда. (К Митрофану.) Пойдем со мною, Митрофанушка. Я тебя из глаз теперь не выпущу. Как скажу я тебе нещечко, так пожить на свете слюбится. Не век тебе, моему другу, не век тебе учиться. Ты, благодаря Бога, столько уже смыслишь, что и сам взведешь деточек. (К Еремеевне.) С братцем переведаюсь не по-твоему. Пусть же все добрые люди увидят, что мама и что мать родная. (Отходит с Митрофаном.)
Г-жа Простакова. Старинные люди, мой отец! Не нынешний был век. Нас ничему не учили. Бывало, добры люди приступят к батюшке, ублажают, ублажают, чтоб хоть братца отдать в школу. К статью ли, покойник-свет и руками и ногами, Царство ему Небесное! Бывало, изволит закричать: прокляну ребенка, который что-нибудь переймет у басурманов, и не будь тот Скотинин, кто чему-нибудь учиться захочет.
Сколько я его помню – а мы вместе учились ещё в школе, – он постоянно в кого-то влюбляется, как правило, по весне, она оказывает на него магическое действие.
– Надеюсь, все вы будете учиться хорошо, и станете дедушке добрыми помощниками. Сейчас я перережу эту красную ленточку – и для вас прозвенит первый звонок…
Сколько я его помню – а мы вместе учились ещё в школе, – он постоянно в кого-то влюбляется, как правило, по весне, она оказывает на него магическое действие.
– Надеюсь, все вы будете учиться хорошо, и станете дедушке добрыми помощниками. Сейчас я перережу эту красную ленточку – и для вас прозвенит первый звонок…
Но ведь самое удивительное, он закончил её с золотой медалью в 1953 году, когда я ещё учился там в том самом пятом классе.