Бригадирша. Так и жить. Вить я, мать моя, не одна замужем. Мое житье-то худо-худо, а
все не так, как, бывало, наших офицершей. Я всего нагляделась. У нас был нашего полку первой роты капитан, по прозванью Гвоздилов; жена у него была такая изрядная, изрядная молодка. Так, бывало, он рассерчает за что-нибудь, а больше хмельной; так, веришь ли Богу, мать моя, что гвоздит он, гвоздит ее, бывало, в чем душа останется, а ни дай ни вынеси за что. Ну, мы, наше сторона дело, а ино наплачешься, на нее глядя.
Неточные совпадения
Бригадир. Очень изрядно, добрый сосед. Мы хотя друг друга и недавно узнали, однако это
не помешало мне, проезжая из Петербурга домой, заехать к вам в деревню с женою и сыном.
Такой советник, как ты, достоин быть другом от армии бригадиру, и я начал уже со
всеми вами обходиться без чинов.
Советница. Боже тебя сохрани от того, чтоб голова твоя наполнена была иным чем, кроме любезных романов! Кинь, душа моя,
все на свете науки.
Не поверишь, как
такие книги просвещают. Я,
не читав их, рисковала бы остаться навеки дурою.
Советник. Она правду говорит. Мы равны почти во
всем. Ты, любезный друг и сват, точно то в военной службе, что я в статской. Тебе еще до бригадирства распроломали голову, а я до советничества в Москве ослеп в коллегии. В утешение осталось только то, что меня благословил Бог достаточком, который нажил я в силу указов. Может быть, я имел бы свой кусок хлеба и получше, ежели бы жена моя
не такая была охотница до корнетов, манжет и прочих вздоров,
не служащих ни к временному, ни к вечному блаженству.
Советник. Да то во Франции, а
не у нас, правоверных. Нет, дорогой зять, как мы,
так и жены наши,
все в руце Создателя. У него
все власы главы нашея изочтены суть.
Бригадир. Враки. Я
не верю, чтоб волосы были у
всех считаны.
Не диво, что наши сочтены. Я — бригадир, и ежели у пяти классов волосов
не считают,
так у кого же и считать их ему?
Бригадир. Ай, жена! Я тебе говорю,
не вступайся. Или я скоро сделаю то, что и впрямь на твоей голове нечего считать будет. Как бы ты Бога-то узнала побольше,
так бы ты
такой пустоши и
не болтала. Как можно подумать, что Богу, который
все знает, неизвестен будто наш табель о рангах? Стыдное дело.
Прежде, бывало, кто писывали хорошо по-русски,
так те знавали грамматику; а ныне никто ее
не знает, а
все пишут.
Советник. Когда
все грешное мое тело заповедям супротивляется,
так, конечно, и руки мои
не столь праведны, чтоб они одни взялися исполнять писание; да я страшусь теплыя веры твоего сожителя, страшусь, чтоб он, узрев грех мой,
не совершил на мне заповеди Божией.
Сын. О, vous avez raison! [Вы правы (франц.).] Осторожность, постоянство, терпеливость похвальны были тогда, когда люди
не знали, как должно жить в свете; а мы, которые знаем, что это
такое, que de vivre dans le grand monde [Жить в большом свете (франц.).], мы, конечно, были бы с постоянством очень смешны в глазах
всех таких же разумных людей, как мы.
Бригадир. Дурачина, дурачина! Что ты ни скажешь,
так все врешь, как лошадь. Ну кстати ли отцу с сыном считаться в дворянстве? Да хотя бы ты мне и чужой был,
так тебе забывать того по крайней мере
не надобно, что я от армии бригадир.
Бригадир. Да ведь, матушка, у него
не только что два ребра; ежели я их и выломаю,
так с него еще останется. А для меня
все равно, будут ли у него те два ребра, или
не будут.
Сын. В Париже
все почитали меня
так, как я заслуживаю. Куда бы я ни приходил, везде или я один говорил, или
все обо мне говорили.
Все моим разговором восхищались. Где меня ни видали, везде у
всех радость являлася на лицах, и часто,
не могши ее скрыть, декларировали ее
таким чрезвычайным смехом, который прямо показывал, что они обо мне думают.
Бригадирша. Как же, Иванушка! Неужели там люди-то
не такие, как мы
все русские?
Советник. Однако ежели у кого есть две тысячи душ, то, мне кажется, они
все пороки наградить могут. Две тысячи душ и без помещичьих достоинств всегда две тысячи душ, а достоинствы без них — какие к черту достоинствы; однако, про нас слово, чудно мне, что ты мог
так скоро выходить свое дело и, погнавшись за ним,
не растерял и достальное.
Бригадирша. Что пропеть? И, мой батюшка, голосу нет. Дух занимает… Да что это у вас за игра идет? Я
не разберу, хоть ты меня зарежь. Бывало, как мы заведем игру,
так или в марьяж, или в дураки; а
всего веселей, бывало, в хрюшки. Раздадут по три карточки; у кого пигус, тот и вышел; а кто останется,
так дранье
такое подымут, что животики надорвешь.
Сын.
Так, батюшка,
все пословицы справедливы, а особливо французские.
Не правда (к Добролюбову), monsieur?
Бригадирша. Как
все равно, батюшка! Случится иногда и в десяти копейках нужда,
так и тех из земли
не выроешь. Уж куда, право, ноне вы прихотливы стали! У вас вот и десять копеек за помёт, а того и
не помнишь, что гривною в день можно быть сыту.
Неточные совпадения
Он знак подаст — и
все хлопочут; // Он пьет —
все пьют и
все кричат; // Он засмеется —
все хохочут; // Нахмурит брови —
все молчат; //
Так, он хозяин, это ясно: // И Тане уж
не так ужасно, // И любопытная теперь // Немного растворила дверь… // Вдруг ветер дунул, загашая // Огонь светильников ночных; // Смутилась шайка домовых; // Онегин, взорами сверкая, // Из-за стола гремя встает; //
Все встали: он к дверям идет.
Но в них
не видно перемены; //
Всё в них на старый образец: // У тетушки княжны Елены //
Всё тот же тюлевый чепец; //
Всё белится Лукерья Львовна, //
Всё то же лжет Любовь Петровна, // Иван Петрович
так же глуп, // Семен Петрович
так же скуп, // У Пелагеи Николавны //
Всё тот же друг мосье Финмуш, // И тот же шпиц, и тот же муж; // А он,
всё клуба член исправный, //
Всё так же смирен,
так же глух // И
так же ест и пьет за двух.
А тот… но после
всё расскажем, //
Не правда ль?
Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, //
Не только грусть… душа моя, // Уж никуда
не годна я… // Под старость жизнь
такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Что было следствием свиданья? // Увы,
не трудно угадать! // Любви безумные страданья //
Не перестали волновать // Младой души, печали жадной; // Нет, пуще страстью безотрадной // Татьяна бедная горит; // Ее постели сон бежит; // Здоровье, жизни цвет и сладость, // Улыбка, девственный покой, // Пропало
всё, что звук пустой, // И меркнет милой Тани младость: //
Так одевает бури тень // Едва рождающийся день.
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; //
Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, //
Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его
так мило искажали, // И в их устах язык чужой //
Не обратился ли в родной?