по произведению «Студент («Гляжу на вас я, умница моя...»)» (Фет А. А., 1856) искать по всей классике
Область поиска
«Студент («Гляжу на вас я, умница моя...»)» (Фет А. А., 1856) по всей классике
Я был студентом. Жили мы вдвоем С товарищем московским в антресоле Родителей его. Их старый дом Стоял близ сада, на Девичьем поле. Нас старики любили и во всём Предоставляли жить по нашей воле — Лишь наверху; когда ж сходили вниз, Быть скромными — таков наш был девиз.
По праздникам езжали к старикам Различные почтительные лица Из сослуживцев старых и их дам, Бывала также томная девица Из институтских — по ее словам, Был Ламартин всех ярче, как денница, — Две девочки — и ту, что побледней, Звала хозяйка крестницей своей.
«Вот, Лизанька, бог дал и женишка! А вы ее, мой милый, берегите: Ребенок ведь! Немножечко дика, Неопытна, — на нас уж не взыщите». А мне ее отец: «Вы старика Утешьте, вы и ей не откажите: Мы с Лизою решились вас просить С крестовым братом шаферами быть.
«Где ж мой платок? — старик воскликнул наш. — Дай мне хоть свой; отдам тебе на бале. Что возишься! Да скоро ли подашь? Ну, дайте вы, хоть вы бы отыскали». — «Да не найду». — «Вот завели cache-cache!» — «И у меня! И у меня украли!» — «Обчистили? Народец-то каков!» Вся наша цепь без носовых платков.
Дня через два хозяйка за столом Вдруг говорит: «А наши молодые Уехали — и старики вдвоем Остались. Он сказал, что там большие В деревне хлопоты у них. Кругом Падеж скота, и есть дела другие. А вы чем сыты, молодой народ, Что капельки вы не берете в рот...
На диванах, креслах и стульях уже сидят хозяева и гости; хозяйка дома — пожилая дама, как бы проглотившая аршин; перед нею — корзинка с бисквитами, ваза с фруктами и чашка дымящегося чаю; против нее — глухой старик с глупым лицом жует и хлебает.
Так и не мог убедить его Николай Дмитриевич. Сам он всегда рисковал и, так как карта ему не шла, постоянно проигрывал, но не отчаивался и думал, что ему удастся отыграться в следующий раз. Постепенно они свыклись со своим положением и не мешали друг другу: Николай Дмитриевич рисковал, а старик спокойно записывал проигрыш и назначал игру в четырех.
При этой сцене мне стало больно, и я сказал старику несколько слов утешения по поводу утраты его сына, бывшего моим сверстником и павшего рядом со мной смертельно раненным.
При этой сцене мне стало больно, и я сказал старику несколько слов утешения по поводу утраты его сына, бывшего моим сверстником и павшего рядом со мной смертельно раненным.
– До неба не дойдём, но ближе станем, это точно, – ответил старик радостным голосом.
– Кто тут? – прерывающимся от страха голосом спросил старик.