Прощай! Прежде я прибавил бы: будь счастлив; теперь скажу тебе: старайся жить, оно не так легко, как кажется. Вспоминай обо мне, не в часы печали — в часы раздумья, и сохраняй в душе
твоей образ Веры во всей его чистой непорочности… Еще раз прощай!
Вместо твердого древнего закона — свободным сердцем должен был человек решать впредь сам, что добро и что зло, имея лишь в руководстве
твой образ пред собою, — но неужели ты не подумал, что он отвергнет же наконец и оспорит даже и твой образ и твою правду, если его угнетут таким страшным бременем, как свобода выбора?
С души сошла черная пелена,
твой образ воскрес передо мной во всей ясности своей, и я протянул тебе руку в Париже так же легко и любовно, как протягивал в лучшие, святые минуты нашей московской жизни.
В душе моей, с начала мира, //
Твой образ был напечатлëн, // Передо мной носился он // В пустынях вечного эфира.
— Не на радость!.. Нет, Юрий Дмитрич, я не хочу гневить бога: с тобой и горе мне будет радостью. Ты не знаешь и не узнал бы никогда, если б не был моим супругом, что я давным-давно люблю тебя. Во сне и наяву, никогда и нигде я не расставалась с тобою… ты был всегда моим суженым. Когда злодейка кручина томила мое сердце, я вспоминала о тебе, и
твой образ, как ангел-утешитель, проливал отраду в мою душу. Теперь ты мой, и если ты также меня любишь…
Неточные совпадения
Замечу кстати: все поэты — // Любви мечтательной друзья. // Бывало, милые предметы // Мне снились, и душа моя // Их
образ тайный сохранила; // Их после муза оживила: // Так я, беспечен, воспевал // И деву гор, мой идеал, // И пленниц берегов Салгира. // Теперь от вас, мои друзья, // Вопрос нередко слышу я: // «О ком
твоя вздыхает лира? // Кому, в толпе ревнивых дев, // Ты посвятил ее напев?
Достал где-то втридешева гнилушки кожи и выиграл, точно, вдвое на всяком сапоге, да через недели две перелопались
твои сапоги, и выбранили тебя подлейшим
образом.
Сорок пять копеек сдачи, медными пятаками, вот-с, извольте принять, и таким
образом, Родя, ты теперь во всем костюме восстановлен, потому что, по моему мнению,
твое пальто не только еще может служить, но даже имеет в себе вид особенного благородства: что значит у Шармера-то заказывать!
Мне как раз представилось, как трагически погиб поручик Потанчиков, наш знакомый, друг
твоего отца, — ты его не помнишь, Родя, — тоже в белой горячке и таким же
образом выбежал и на дворе в колодезь упал, на другой только день могли вытащить.
— Милосердие
твое, государь! есть
образ всещедрого существа.