Неточные совпадения
Аркадий притих, а Базаров рассказал ему свою дуэль с Павлом Петровичем. Аркадий очень удивился и даже опечалился; но не почел нужным это выказать; он только спросил, действительно ли не опасна
рана его дяди? И, получив ответ, что она — самая интересная, только не в медицинском отношении, принужденно улыбнулся, а на
сердце ему и жутко сделалось, и как-то стыдно. Базаров как будто его понял.
Ангел-царица, как звали ее в России от дворца до хижины, старалась особенно ласкою и сердечностью врачевать
раны сердца ее любимицы и заставить забыть обрушившиеся на ее семью и на нее удары.
«Этот Петербург, товарищи мои по службе, даже комнаты и мебель, словом, все, что напоминает мне моего богоподобного Михайла Борисовича, все это еще более раскрывает
раны сердца моего», — заключал барон свое письмо, на каковое князь в тот же день послал ему телеграфическую депешу, которою уведомлял барона, что он ждет его с распростертыми объятиями и что для него уже готово помещение, именно в том самом флигеле, где и князь жил.
Я оскорблять Жуана не намерен. // Но… я сейчас с Октавьо говорил. // Узнав из уст моих, что для него // Надежды нет, хотел он удалиться, // Искать хотел он смерти где-нибудь. // Я удержал его — он был нам другом, — // Я упросил его остаться с нами — // Он здесь. Судьбе тяжелой он покорен. // Но
рана сердца глубока. Ты, Анна, // Была к нему не без участья прежде. // Он в горести, и много облегчило б // Его твое приветливое слово… // Скажи, согласна, ль ты его принять?
Неточные совпадения
Когда б он знал, какая
рана // Моей Татьяны
сердце жгла! // Когда бы ведала Татьяна, // Когда бы знать она могла, // Что завтра Ленский и Евгений // Заспорят о могильной сени; // Ах, может быть, ее любовь // Друзей соединила б вновь! // Но этой страсти и случайно // Еще никто не открывал. // Онегин обо всем молчал; // Татьяна изнывала тайно; // Одна бы няня знать могла, // Да недогадлива была.
Недвижим он лежал, и странен // Был томный мир его чела. // Под грудь он был навылет ранен; // Дымясь, из
раны кровь текла. // Тому назад одно мгновенье // В сем
сердце билось вдохновенье, // Вражда, надежда и любовь, // Играла жизнь, кипела кровь; // Теперь, как в доме опустелом, // Всё в нем и тихо и темно; // Замолкло навсегда оно. // Закрыты ставни, окна мелом // Забелены. Хозяйки нет. // А где, Бог весть. Пропал и след.
Он чувствовал, что и его здоровый организм не устоит, если продлятся еще месяцы этого напряжения ума, воли, нерв. Он понял, — что было чуждо ему доселе, — как тратятся силы в этих скрытых от глаз борьбах души со страстью, как ложатся на
сердце неизлечимые
раны без крови, но порождают стоны, как уходит и жизнь.
Левин нахмурился. Оскорбление отказа, через которое он прошел, как будто свежею, только что полученною
раной зажгло его в
сердце. Он был дома, а дома стены помогают.
И опять то надежда, то отчаяние по старым наболевшим местам стали растравлять
раны ее измученного, страшно трепетавшего
сердца.