Неточные совпадения
Впрочем, — прибавил Николай Петрович, потирая лоб и брови рукою, что у него
всегда служило признаком внутреннего смущения, — я тебе сейчас сказал, что ты
не найдешь перемен в Марьине…
— Вот видишь ли, Евгений, — промолвил Аркадий, оканчивая свой рассказ, — как несправедливо ты судишь о дяде! Я уже
не говорю о том, что он
не раз выручал отца из беды, отдавал ему все свои деньги, — имение, ты, может быть,
не знаешь, у них
не разделено, — но он всякому рад помочь и, между прочим,
всегда вступается за крестьян; правда, говоря с ними, он морщится и нюхает одеколон…
—
Не беспокойся, — промолвил он. — Я
не позабудусь именно вследствие того чувства достоинства, над которым так жестоко трунит господин… господин доктор. Позвольте, — продолжал он, обращаясь снова к Базарову, — вы, может быть, думаете, что ваше учение новость? Напрасно вы это воображаете. Материализм, который вы проповедуете, был уже
не раз в ходу и
всегда оказывался несостоятельным…
Базаров шел сзади ее, самоуверенно и небрежно, как
всегда, но выражение его лица, хотя веселое и даже ласковое,
не понравилось Аркадию.
Катя
всегда сжималась под зорким взглядом сестры, а Аркадий, как оно и следует влюбленному человеку, вблизи своего предмета уже
не мог обращать внимание ни на что другое; но хорошо ему было с одной Катей.
Кровь его загоралась, как только он вспоминал о ней; он легко сладил бы с своею кровью, но что-то другое в него вселилось, чего он никак
не допускал, над чем
всегда трунил, что возмущало всю его гордость.
— Перестаньте! Возможно ли, чтобы вы удовольствовались такою скромною деятельностью, и
не сами ли вы
всегда утверждаете, что для вас медицина
не существует. Вы — с вашим самолюбием — уездный лекарь! Вы мне отвечаете так, чтобы отделаться от меня, потому что вы
не имеете никакого доверия ко мне. А знаете ли, Евгений Васильич, что я умела бы понять вас: я сама была бедна и самолюбива, как вы; я прошла, может быть, через такие же испытания, как и вы.
— Происходит! — повторил Базаров, — точно я государство какое или общество! Во всяком случае, это вовсе
не любопытно; и притом разве человек
всегда может громко сказать все, что в нем «происходит»?
Решившись, с свойственною ему назойливостью, поехать в деревню к женщине, которую он едва знал, которая никогда его
не приглашала, но у которой, по собранным сведениям, гостили такие умные и близкие ему люди, он все-таки робел до мозга костей и, вместо того чтобы произнести заранее затверженные извинения и приветствия, пробормотал какую-то дрянь, что Евдоксия, дескать, Кукшина прислала его узнать о здоровье Анны Сергеевны и что Аркадий Николаевич тоже ему
всегда отзывался с величайшею похвалой…
— Ты это говоришь, Павел? ты, которого я считал
всегда самым непреклонным противником подобных браков! Ты это говоришь! Но разве ты
не знаешь, что единственно из уважения к тебе я
не исполнил того, что ты так справедливо назвал моим долгом!
— Полноте, Евгений Васильич. Вы говорите, что он неравнодушен ко мне, и мне самой
всегда казалось, что я ему нравлюсь Я знаю, что я гожусь ему в тетки, но я
не хочу скрывать от вас, что я стала чаще думать о нем. В этом молодом и свежем чувстве есть какая-то прелесть…
Не обижайся, пожалуйста: ты ведь, вероятно, помнишь, какого я
всегда был мнения о Катерине Сергеевне.
Арина Власьевна сидела на низенькой скамеечке возле двери и только по временам уходила молиться; несколько дней тому назад туалетное зеркальце выскользнуло у ней из рук и разбилось, а это она
всегда считала худым предзнаменованием; сама Анфисушка ничего
не умела сказать ей.
— Ну и прекрасно; радоваться
всегда не худо. А к той, помнишь? послал?
Мальчишка, думая поймать угря, // Схватил Змею и, во́ззрившись, от страха // Стал бледен, как его рубаха. // Змея, на Мальчика спокойно посмотря, // «Послушай», говорит: «коль ты умней не будешь, // То дерзость
не всегда легко тебе пройдёт. // На сей раз бог простит; но берегись вперёд, // И знай, с кем шутишь!»
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он
всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле
не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
Негодованье, сожаленье, // Ко благу чистая любовь // И славы сладкое мученье // В нем рано волновали кровь. // Он с лирой странствовал на свете; // Под небом Шиллера и Гете // Их поэтическим огнем // Душа воспламенилась в нем; // И муз возвышенных искусства, // Счастливец, он
не постыдил: // Он в песнях гордо сохранил //
Всегда возвышенные чувства, // Порывы девственной мечты // И прелесть важной простоты.
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, //
Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал:
не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Как он, она была одета //
Всегда по моде и к лицу; // Но,
не спросясь ее совета, // Девицу повезли к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В свою деревню, где она, // Бог знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, // С супругом чуть
не развелась; // Потом хозяйством занялась, // Привыкла и довольна стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена счастию она.
Цветы, любовь, деревня, праздность, // Поля! я предан вам душой. //
Всегда я рад заметить разность // Между Онегиным и мной, // Чтобы насмешливый читатель // Или какой-нибудь издатель // Замысловатой клеветы, // Сличая здесь мои черты, //
Не повторял потом безбожно, // Что намарал я свой портрет, // Как Байрон, гордости поэт, // Как будто нам уж невозможно // Писать поэмы о другом, // Как только о себе самом.