— Напоминает мне ваше теперешнее ложе, государи мои, — начал он, — мою военную, бивуачную жизнь, перевязочные пункты, тоже где-нибудь этак возле стога, и то еще слава богу. — Он вздохнул. — Много, много испытал я на своем веку. Вот, например,
если позволите, я вам расскажу любопытный эпизод чумы в Бессарабии.
Неточные совпадения
— Напрасно ж она стыдится. Во-первых, тебе известен мой образ мыслей (Аркадию очень было приятно произнести эти слова), а во-вторых — захочу ли я хоть на волос стеснять твою жизнь, твои привычки? Притом, я уверен, ты не мог сделать дурной выбор;
если ты
позволил ей жить с тобой под одною кровлей, стало быть она это заслуживает: во всяком случае, сын отцу не судья, и в особенности я, и в особенности такому отцу, который, как ты, никогда и ни в чем не стеснял моей свободы.
— Я был еще глуп и суетлив тогда, — отвечал Павел Петрович, — с тех пор я угомонился,
если не поумнел. Теперь, напротив,
если ты
позволишь, я готов навсегда у тебя поселиться.
— То есть вы хотите сказать,
если я только вас понял, что какое бы ни было ваше теоретическое воззрение на дуэль, на практике вы бы не
позволили оскорбить себя, не потребовав удовлетворения?
— Не ждали гостя, Родион Романыч, — вскричал, смеясь, Порфирий Петрович. — Давно завернуть собирался, прохожу, думаю — почему не зайти минут на пять проведать. Куда-то собрались? Не задержу. Только вот одну папиросочку,
если позволите.
— Ну, так я ваших коров посмотрю и,
если позволите, я распоряжусь, как их кормить. Всё дело в корме.
— Нет, — сказал я вслух, — тележки мне не надо; я завтра около твоей усадьбы похожу и,
если позволишь, останусь ночевать у тебя в сенном сарае.
Неточные совпадения
—
Позвольте вам вместо того, чтобы заводить длинное дело, вы, верно, не хорошо рассмотрели самое завещание: там, верно, есть какая-нибудь приписочка. Вы возьмите его на время к себе. Хотя, конечно, подобных вещей на дом брать запрещено, но
если хорошенько попросить некоторых чиновников… Я с своей стороны употреблю мое участие.
Никогда не
позволял он себе в речи неблагопристойного слова и оскорблялся всегда,
если в словах других видел отсутствие должного уважения к чину или званию.
— Это другое дело, — сказал Тентетников. —
Если бы он был старик, бедняк, не горд, не чванлив, не генерал, я бы тогда
позволил ему говорить мне ты и принял бы даже почтительно.
— Ну,
позвольте, ну положите сами клятву, какую хотите, я готова сей же час лишиться детей, мужа, всего именья,
если у ней есть хоть одна капелька, хоть частица, хоть тень какого-нибудь румянца!
—
Позвольте мне, досточтимый мною, обратить вас вновь к предмету прекращенного разговора.
Если бы, положим, я приобрел то самое имение, о котором вы изволили упомянуть, то во сколько времени и как скоро можно разбогатеть в такой степени…