Я не могла расслышать его слов; но г. Ратч, который тут же присутствовал в углу гостиной (он всегда «присутствовал», а на этот раз он принес планы), захохотал подобострастно, и его хохот достиг
моих ушей…
Неточные совпадения
Клянусь, клянусь: не услышит он из уст
моих этого слова, которое должно же звучать чем-то священным и сладостным во всяких
ушах!
Холодом обдало меня от этих слов. Я
ушам своим едва поверила. В первую минуту мне показалось, что Семен Матвеич хотел купить
мое отречение от Мишеля, дать мне «отступного»… Но эти слова!
Мои глаза начинали привыкать к темноте, и я могла различить лицо Семена Матвеича. Оно улыбалось, это старое лицо, а сам он все расхаживал маленькими шагами, семенил предо мною…
— А! — закричал тот и потряс кулаком, — а! я брат…
моего брата! Узы крови? а? А за брата, за двоюродного, выйти замуж можно? Можно? а? Веди ее, ты! — обратился он к
моему вотчиму. — И помни: держать
ухо востро! За малейшее сообщение с нею — казни не будет достойной… Веди!
— Il ne fallait pas danser, si vous ne savez pas! [Не нужно было танцевать, если не умеешь! (фр.)] — сказал сердитый голос папа над
моим ухом, и, слегка оттолкнув меня, он взял руку моей дамы, прошел с ней тур по-старинному, при громком одобрении зрителей, и привел ее на место. Мазурка тотчас же кончилась.
«Я вам скажу, почему мне не хочется умереть, я вам скажу, я вам скажу… теперь мы одни; только вы, пожалуйста, никому… послушайте…» Я нагнулся; придвинула она губы к самому
моему уху, волосами щеку мою трогает, — признаюсь, у меня самого кругом пошла голова, — и начала шептать…
Стародум. О сударыня! До
моих ушей уже дошло, что он теперь только и отучиться изволил. Я слышал об его учителях и вижу наперед, какому грамотею ему быть надобно, учася у Кутейкина, и какому математику, учася у Цыфиркина. (К Правдину.) Любопытен бы я был послушать, чему немец-то его выучил.
Неточные совпадения
После небольшого послеобеденного сна он приказал подать умыться и чрезвычайно долго тер
мылом обе щеки, подперши их извнутри языком; потом, взявши с плеча трактирного слуги полотенце, вытер им со всех сторон полное свое лицо, начав из-за
ушей и фыркнув прежде раза два в самое лицо трактирного слуги.
В глазах у меня потемнело, голова закружилась, я сжал ее в
моих объятиях со всею силою юношеской страсти, но она, как змея, скользнула между
моими руками, шепнув мне на
ухо: «Нынче ночью, как все уснут, выходи на берег», — и стрелою выскочила из комнаты.
«Ну-ка, слепой чертенок, — сказал я, взяв его за
ухо, — говори, куда ты ночью таскался, с узлом, а?» Вдруг
мой слепой заплакал, закричал, заохал: «Куды я ходив?.. никуды не ходив… с узлом? яким узлом?» Старуха на этот раз услышала и стала ворчать: «Вот выдумывают, да еще на убогого! за что вы его? что он вам сделал?» Мне это надоело, и я вышел, твердо решившись достать ключ этой загадки.
Мой труг, мне
уши залошило; // Скаши покромче…
Что это? слышал ли
моими я
ушами!