Неточные совпадения
Солнце так
и било с синего, потемневшего неба; прямо перед нами, на другом берегу, желтело овсяное поле, кое-где проросшее полынью,
и хоть бы один колос пошевельнулся.
Поверите ли,
хоть самому в гроб ложиться; а тут мать, сестры наблюдают, в глаза мне смотрят…
и доверие проходит.
Чувствую я, что больная моя себя губит; вижу, что не совсем она в памяти; понимаю также
и то, что не почитай она себя при смерти, — не подумала бы она обо мне; а то ведь, как хотите, жутко умирать в двадцать пять лет, никого не любивши: ведь вот что ее мучило, вот отчего она, с отчаянья,
хоть за меня ухватилась, — понимаете теперь?
Пришел священник; дьячки пришли, стали петь, молиться, курить ладаном; я клал земные поклоны
и хоть бы слезинку выронил.
— Нет, старого времени мне особенно хвалить не из чего. Вот
хоть бы, примером сказать, вы помещик теперь, такой же помещик, как ваш покойный дедушка, а уж власти вам такой не будет! да
и вы сами не такой человек. Нас
и теперь другие господа притесняют; но без этого обойтись, видно, нельзя. Перемелется — авось мука будет. Нет, уж я теперь не увижу, чего в молодости насмотрелся.
Пьяный был человек
и любил угощать,
и как подопьет да скажет по-французски: «се бон» [C’est bon — это хорошо (фр.).], да облизнется —
хоть святых вон неси!
А то вскочит
и закричит: «Пляши, народ Божий, на свою потеху
и мое утешение!» Ну, ты
и пляши,
хоть умирай, а пляши.
— Миловидка, Миловидка… Вот граф его
и начал упрашивать: «Продай мне, дескать, твою собаку: возьми, что хочешь». — «Нет, граф, говорит, я не купец: тряпицы ненужной не продам, а из чести
хоть жену готов уступить, только не Миловидку… Скорее себя самого в полон отдам». А Алексей Григорьевич его похвалил: «Люблю», — говорит. Дедушка-то ваш ее назад в карете повез; а как умерла Миловидка, с музыкой в саду ее похоронил — псицу похоронил
и камень с надписью над псицей поставил.
Отчаянный был человек,
и что бы ваш дед ни приказал — мигом исполнит,
хоть на нож полезет…
Я, говорит, уж это место выбрал: у меня на этот счет свои соображения…»
И хоть бы это было справедливо, а то просто сосед Александра Владимирыча, Карасиков Антон, поскупился королёвскому приказчику сто рублев ассигнациями взнести.
Староста наш в канаву залез; старостиха в подворотне застряла, благим матом кричит, свою же дворную собаку так запужала, что та с цепи долой, да через плетень, да в лес; а Кузькин отец, Дорофеич, вскочил в овес, присел, да
и давай кричать перепелом: «Авось, мол,
хоть птицу-то враг, душегубец, пожалеет».
— Убивать ее не надо, точно; смерть
и так свое возьмет. Вот
хоть бы Мартын-плотник: жил Мартын-плотник,
и не долго жил
и помер; жена его теперь убивается о муже, о детках малых… Против смерти ни человеку, ни твари не слукавить. Смерть
и не бежит, да
и от нее не убежишь; да помогать ей не должно… А я соловушек не убиваю, — сохрани Господи! Я их не на муку ловлю, не на погибель их живота, а для удовольствия человеческого, на утешение
и веселье.
Вот
хоть череда, например, трава добрая для человека; вот подорожник тоже; об них
и говорить не зазорно: чистые травки — Божии.
По их словам, не бывало еще на свете такого мастера своего дела: «Вязанки хворосту не даст утащить; в какую бы ни было пору,
хоть в самую полночь, нагрянет, как снег на голову,
и ты не думай сопротивляться, — силен, дескать,
и ловок, как бес…
— Лошаденку, — продолжал мужик, — лошаденку-то,
хоть ее-то… один живот
и есть… отпусти!
— Я не знаю; вы это лучше знаете, Виктор Александрыч. Вот вы едете,
и хоть бы словечко… Чем я заслужила?
— Я ничего… ничего не хочу, — отвечала она, заикаясь
и едва осмеливаясь простирать к нему трепещущие руки, — а так
хоть бы словечко, на прощанье…
— Договаривайте, друг мой, эх, договаривайте, — подхватил Лупихин. — Ведь вас, чего доброго, в судьи могут избрать,
и изберут, посмотрите. Ну, за вас, конечно, будут думать заседатели, положим; да ведь надобно ж на всякий случай
хоть чужую-то мысль уметь выговорить. Неравно заедет губернатор — спросит: отчего судья заикается? Ну, положим, скажут: паралич приключился; так бросьте ему, скажет, кровь. А оно в вашем положении, согласитесь сами, неприлично.
«Вот
хоть бы у меня, сын Иван, — продолжал он, — двадцатый год всего дураку пошел, а он вдруг мне
и говорит: „Позвольте, батюшка, жениться“.
Теперь поставьте меня лицом к лицу
хоть с самим Далай-Ламой, — я
и у него табачку попрошу понюхать.
Не хотелось, знаете, до времени заплыть жиром,
хоть оно, говорят,
и здорово.
— Тс… тс… — прошептал он
и, словно извиняясь
и кланяясь в направлении кантагрюхинского голоса, почтительно промолвил: — Слушаю-с, слушаю-с, извините-с… Ему позволительно спать, ему следует спать, — продолжал он снова шепотом, — ему должно набраться новых сил, ну
хоть бы для того, чтоб с тем же удовольствием покушать завтра. Мы не имеем права его беспокоить. Притом же я, кажется, вам все сказал, что хотел; вероятно,
и вам хочется спать. Желаю вам доброй ночи.
От малейшего возражения глаза Чертопханова разбегались, голос прерывался… «А ва-ва-ва-ва-ва, — лепетал он, — пропадай моя голова!»…
и хоть на стену!
Тем мучительнее было его положение, что та же заботливая природа не потрудилась наделить его
хоть малой толикой тех способностей
и дарований, без которых ремесло забавника почти невозможно.
Она перед тем просидела дня три в уголку, скорчившись
и прижавшись к стенке, как раненая лисица, —
и хоть бы слово кому промолвила, все только глазами поводила, да задумывалась, да подрыгивала бровями, да слегка зубы скалила, да руками перебирала, словно куталась.
— Этого мне
хоть бы
и не надо, — перебила Маша.
— Маша! — воскликнул Чертопханов
и ударил себя в грудь кулаком, — ну, перестань, полно, помучила… ну, довольно! Ей-богу же! подумай только, что Тиша скажет; ты бы
хоть его пожалела!
Он остановил коня, поднял голову
и увидал своего корреспондента, дьякона. С бурым треухом на бурых, в косичку заплетенных волосах, облеченный в желтоватый нанковый кафтан, подпоясанный гораздо ниже тальи голубеньким обрывочком, служитель алтаря вышел свое «одоньишко» проведать —
и, улицезрев Пантелея Еремеича, почел долгом выразить ему свое почтение да кстати
хоть что-нибудь у него выпросить. Без такого рода задней мысли, как известно, духовные лица со светскими не заговаривают.
Неточные совпадения
Хлестаков. Дайте, дайте мне взаймы! Я сейчас же расплачусь с трактирщиком. Мне бы только рублей двести или
хоть даже
и меньше.
Купцы. Так уж сделайте такую милость, ваше сиятельство. Если уже вы, то есть, не поможете в нашей просьбе, то уж не знаем, как
и быть: просто
хоть в петлю полезай.
Хлестаков. Да у меня много их всяких. Ну, пожалуй, я вам
хоть это: «О ты, что в горести напрасно на бога ропщешь, человек!..» Ну
и другие… теперь не могу припомнить; впрочем, это все ничего. Я вам лучше вместо этого представлю мою любовь, которая от вашего взгляда… (Придвигая стул.)
Право, на деревне лучше: оно
хоть нет публичности, да
и заботности меньше; возьмешь себе бабу, да
и лежи весь век на полатях да ешь пироги.
Городничий.
И не рад, что напоил. Ну что, если
хоть одна половина из того, что он говорил, правда? (Задумывается.)Да как же
и не быть правде? Подгулявши, человек все несет наружу: что на сердце, то
и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет
и во дворец ездит… Так вот, право, чем больше думаешь… черт его знает, не знаешь, что
и делается в голове; просто как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или тебя хотят повесить.