Небольшие
птицы с сердитым взглядом и с клювом, как у хищника, они поминутно то взлетали
на ветки деревьев, то опускались
на землю, как будто что-то клевали в траве, затем опять взлетали наверх и ловко прятались в листве.
Золотистым отливом сияет нива; покрыто цветами поле, развертываются сотни, тысячи цветов
на кустарнике, опоясывающем поле, зеленеет и шепчет подымающийся за кустарником лес, и он весь пестреет цветами; аромат несется с нивы, с луга, из кустарника, от наполняющих лес цветов; порхают по
веткам птицы, и тысячи голосов несутся от ветвей вместе с ароматом; и за нивою, за лугом, за кустарником, лесом опять виднеются такие же сияющие золотом нивы, покрытые цветами луга, покрытые цветами кустарники до дальних гор, покрытых лесом, озаренным солнцем, и над их вершинами там и здесь, там и здесь, светлые, серебристые, золотистые, пурпуровые, прозрачные облака своими переливами слегка оттеняют по горизонту яркую лазурь; взошло солнце, радуется и радует природа, льет свет и теплоту, аромат и песню, любовь и негу в грудь, льется песня радости и неги, любви и добра из груди — «о земля! о нега! о любовь! о любовь, золотая, прекрасная, как утренние облака над вершинами тех гор»
Тогда две другие
птицы, соображая, что надо лететь, поднялись с земли и сели
на растущую вблизи лиственницу: одна —
на нижнюю
ветку, другая — у самой вершины.
Неясные, почти неуловимые ухом звуки наполняли сонный воздух; шум от полета ночной
птицы, падения снега с
ветки на ветку, шелест колеблемой легким дуновением слабого ветерка засохшей былинки — все это вместе не могло нарушить тишины, царившей в природе.