Неточные совпадения
Дубовые кусты разрослись по скатам оврага; около родника зеленеет короткая, бархатная травка; солнечные лучи
почти никогда
не касаются его холодной, серебристой влаги.
Чувствую я, что больная моя себя губит; вижу, что
не совсем она в памяти; понимаю также и то, что
не почитай она себя при смерти, —
не подумала бы она обо мне; а то ведь, как хотите, жутко умирать в двадцать пять лет, никого
не любивши: ведь вот что ее мучило, вот отчего она, с отчаянья, хоть за меня ухватилась, — понимаете теперь?
Честью вам клянусь,
не понимаю теперь,
не понимаю решительно, как я эту пытку выдержал.
Старушка во весь обед
не произнесла слова, сама
почти ничего
не ела и меня
не потчевала.
А между тем он вовсе
не прикидывался человеком мрачным и своею судьбою недовольным; напротив, от него так и веяло неразборчивым благоволеньем, радушьем и
почти обидной готовностью сближенья с каждым встречным и поперечным.
— Миловидка, Миловидка… Вот граф его и начал упрашивать: «Продай мне, дескать, твою собаку: возьми, что хочешь». — «Нет, граф, говорит, я
не купец: тряпицы ненужной
не продам, а из
чести хоть жену готов уступить, только
не Миловидку… Скорее себя самого в полон отдам». А Алексей Григорьевич его похвалил: «Люблю», — говорит. Дедушка-то ваш ее назад в карете повез; а как умерла Миловидка, с музыкой в саду ее похоронил — псицу похоронил и камень с надписью над псицей поставил.
А Александр Владимирыч по сих пор себя правым
почитает и все о суконной фабрике толкует, только к осушке болота
не приступает.
И вот чему удивляться надо: бывали у нас и такие помещики, отчаянные господа, гуляки записные, точно; одевались
почитай что кучерами и сами плясали, на гитаре играли, пели и пили с дворовыми людишками, с крестьянами пировали; а ведь этот-то, Василий-то Николаич, словно красная девушка: все книги читает али пишет, а
не то вслух канты произносит, — ни с кем
не разговаривает, дичится, знай себе по саду гуляет, словно скучает или грустит.
До сих пор я все еще
не терял надежды сыскать дорогу домой; но тут я окончательно удостоверился в том, что заблудился совершенно, и, уже нисколько
не стараясь узнавать окрестные места,
почти совсем потонувшие во мгле, пошел себе прямо, по звездам — наудалую…
Кругом
не слышалось
почти никакого шума…
Странный старичок говорил очень протяжно. Звук его голоса также изумил меня. В нем
не только
не слышалось ничего дряхлого, — он был удивительно сладок, молод и
почти женски нежен.
Вам кажется, что вы смотрите в бездонное море, что оно широко расстилается подвами, что деревья
не поднимаются от земли, но, словно корни огромных растений, спускаются, отвесно падают в те стеклянно ясные волны; листья на деревьях то сквозят изумрудами, то сгущаются в золотистую,
почти черную зелень.
Эти последние слова Касьян произнес скороговоркой,
почти невнятно; потом он еще что-то сказал, чего я даже расслышать
не мог, а лицо его такое странное приняло выражение, что мне невольно вспомнилось название «юродивца», данное ему Ерофеем. Он потупился, откашлянулся и как будто пришел в себя.
В избе Аннушки
не было; она уже успела прийти и оставить кузов с грибами. Ерофей приладил новую ось, подвергнув ее сперва строгой и несправедливой оценке; а через час я выехал, оставив Касьяну немного денег, которые он сперва было
не принял, но потом, подумав и подержав их на ладони, положил за пазуху. В течение этого часа он
не произнес
почти ни одного слова; он по-прежнему стоял, прислонясь к воротам,
не отвечал на укоризны моего кучера и весьма холодно простился со мной.
— Эка!
не знает небось? я об Татьяне говорю. Побойтесь Бога, — за что мстите? Стыдитесь: вы человек женатый, дети у вас с меня уже ростом, а я
не что другое… я жениться хочу, я по
чести поступаю.
Сидит он обыкновенно в таких случаях если
не по правую руку губернатора, то и
не в далеком от него расстоянии; в начале обеда более придерживается чувства собственного достоинства и, закинувшись назад, но
не оборачивая головы, сбоку пускает взор вниз по круглым затылкам и стоячим воротникам гостей; зато к концу стола развеселяется, начинает улыбаться во все стороны (в направлении губернатора он с начала обеда улыбался), а иногда даже предлагает тост в
честь прекрасного пола, украшения нашей планеты, по его словам.
Показали других. Я наконец выбрал одну, подешевле. Начали мы торговаться. Г-н Чернобай
не горячился, говорил так рассудительно, с такою важностью призывал Господа Бога во свидетели, что я
не мог
не «
почтить старичка»: дал задаток.
Он уже
почти ходить
не мог.
Смерть вашего приятеля
не могла
не подействовать на ее нервы; что же до меня касается, то я, слава Богу, здоров и
честь имею пребыть
Деревенские кабаки большей частью довольно темны, и
почти никогда
не увидите вы на их бревенчатых стенах каких-нибудь ярко раскрашенных лубочных картин, без которых редкая изба обходится.
Выражение его смуглого с свинцовым отливом лица, особенно его бледных губ, можно было бы назвать
почти свирепым, если б оно
не было так спокойно-задумчиво.
Также никто
не мог положительно сказать, чем он живет; он никаким ремеслом
не занимался, ни к кому
не ездил,
не знался
почти ни с кем, а деньги у него водились; правда, небольшие, но водились.
— Невозможно. Она уж теперь
почитай что и
не моя.
Не могу сказать, сколько я времени проспал, но когда я открыл глаза — вся внутренность леса была наполнена солнцем и во все направленья, сквозь радостно шумевшую листву, сквозило и как бы искрилось ярко-голубое небо; облака скрылись, разогнанные взыгравшим ветром; погода расчистилась, и в воздухе чувствовалась та особенная, сухая свежесть, которая, наполняя сердце каким-то бодрым ощущеньем,
почти всегда предсказывает мирный и ясный вечер после ненастного дня.
— А! (Он снял картуз, величественно провел рукою по густым, туго завитым волосам, начинавшимся
почти у самых бровей, и, с достоинством посмотрев кругом, бережно прикрыл опять свою драгоценную голову.) А я было совсем и позабыл. Притом, вишь, дождик! (Он опять зевнул.) Дела пропасть: за всем
не усмотришь, а тот еще бранится. Мы завтра едем…
Солнце стояло низко на бледно-ясном небе, лучи его тоже как будто поблекли и похолодели: они
не сияли, они разливались ровным,
почти водянистым светом.
С другой стороны, я уже давно замечал, что
почти все мои соседи, молодые и старые, запуганные сначала моей ученостию, заграничной поездкой и прочими удобствами моего воспитания,
не только успели совершенно ко мне привыкнуть, но даже начали обращаться со мной
не то грубовато,
не то с кондачка,
не дослушивали моих рассуждений и, говоря со мной, уже «слово-ерика» более
не употребляли.
Не успел я еще прийти в себя от неожиданного появления Чертопханова, как вдруг,
почти безо всякого шума, выехал из кустов толстенький человек лет сорока, на маленькой вороненькой лошаденке.
Тем мучительнее было его положение, что та же заботливая природа
не потрудилась наделить его хоть малой толикой тех способностей и дарований, без которых ремесло забавника
почти невозможно.
— Вот, рекомендую, — промолвил Пантелей Еремеич: — жена
не жена, а
почитай что жена.
—
Не могу, — твердила Маша, — грустно мне таково… Тоска замучит. — Понемногу ее лицо приняло такое равнодушное,
почти сонливое выражение, что Чертопханов спросил ее, уж
не опоили ли ее дурманом?
Он остановил коня, поднял голову и увидал своего корреспондента, дьякона. С бурым треухом на бурых, в косичку заплетенных волосах, облеченный в желтоватый нанковый кафтан, подпоясанный гораздо ниже тальи голубеньким обрывочком, служитель алтаря вышел свое «одоньишко» проведать — и, улицезрев Пантелея Еремеича,
почел долгом выразить ему свое почтение да кстати хоть что-нибудь у него выпросить. Без такого рода задней мысли, как известно, духовные лица со светскими
не заговаривают.
— Одного живота, по навету злых людей, лишились, — продолжал дьякон, — и, нимало
не унывая, а, напротив, более надеясь на божественный промысел, приобрели себе другого, нисколько
не худшего, а,
почитай, даже что и лучшего… потому…
Лукерья умолкла, а я с изумлением глядел на нее. Изумляло меня собственно то, что она рассказ свой вела
почти весело, без охов и вздохов, нисколько
не жалуясь и
не напрашиваясь на участие.
Есть-то
почитай что
не ем ничего, а вода — вон она в кружке-то: всегда стоит припасенная, чистая, ключевая вода.
«Что, — пришло мне в голову, — скажет теперь Филофей: а ведь я был прав! или что-нибудь в этом роде?» Но он ничего
не сказал. Потому и я
не почел за нужное упрекнуть его в неосторожности и, уложившись спать на сене, опять попытался заснуть.
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по
почте поздравлять, // Чтоб остальное время года //
Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
И поделом: в разборе строгом, // На тайный суд себя призвав, // Он обвинял себя во многом: // Во-первых, он уж был неправ, // Что над любовью робкой, нежной // Так подшутил вечор небрежно. // А во-вторых: пускай поэт // Дурачится; в осьмнадцать лет // Оно простительно. Евгений, // Всем сердцем юношу любя, // Был должен оказать себя //
Не мячиком предрассуждений, //
Не пылким мальчиком, бойцом, // Но мужем с
честью и с умом.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; //
Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем
не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его
честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Ей рано нравились романы; // Они ей заменяли всё; // Она влюблялася в обманы // И Ричардсона и Руссо. // Отец ее был добрый малый, // В прошедшем веке запоздалый; // Но в книгах
не видал вреда; // Он,
не читая никогда, // Их
почитал пустой игрушкой // И
не заботился о том, // Какой у дочки тайный том // Дремал до утра под подушкой. // Жена ж его была сама // От Ричардсона без ума.
Люблю я очень это слово, // Но
не могу перевести; // Оно у нас покамест ново, // И вряд ли быть ему в
чести. // Оно б годилось в эпиграмме…) // Но обращаюсь к нашей даме. // Беспечной прелестью мила, // Она сидела у стола // С блестящей Ниной Воронскою, // Сей Клеопатрою Невы; // И верно б согласились вы, // Что Нина мраморной красою // Затмить соседку
не могла, // Хоть ослепительна была.