Неточные совпадения
Ермолай не возвращался более часу. Этот час нам показался вечностью. Сперва мы перекликивались с ним очень усердно; потом он стал реже
отвечать на наши возгласы, наконец умолк совершенно. В селе зазвонили к вечерне. Меж собой мы не разговаривали, даже старались не глядеть друг на друга. Утки носились над нашими головами; иные собирались сесть подле нас, но вдруг поднимались кверху, как говорится, «колом», и с
криком улетали. Мы начинали костенеть. Сучок хлопал глазами, словно спать располагался.
— Что ж вы мне не изволите
отвечать? — продолжал Павел. — Впрочем, нет… нет, — прибавил он, — этак не дело;
криком да бранью ничего не возьмешь. Нет, вы мне лучше добром скажите, Николай Еремеич, за что вы меня преследуете? за что вы меня погубить хотите? Ну, говорите же, говорите.
Ободренный знаками всеобщего удовольствия, рядчик совсем завихрился, и уж такие начал отделывать завитушки, так защелкал и забарабанил языком, так неистово заиграл горлом, что, когда наконец, утомленный, бледный и облитый горячим потом, он пустил, перекинувшись назад всем телом, последний замирающий возглас, — общий, слитный
крик ответил ему неистовым взрывом.
Между тем Афердов стоял среди толпы и громко требовал, чтоб его обыскали. Он выворачивал сам свои карманы. Но на требование его
отвечали криками: «Нет, нет, вор известен!» Два призванные лакея схватили меня сзади за руки.
Сова ли это закричала в роще, другое ли какое существо издало этот стон, я не дал себе тогда отчета, но, как Мазепа Кочубею,
отвечал криком на зловещий звук.
Так стоял Иуда, безмолвный и холодный, как смерть, а крику души его
отвечали крики и шум, поднявшиеся вокруг Иисуса.
Неточные совпадения
Сын
ответил тоже пронзительным
криком:
Даже бедная няня моя, придерживая меня рукой и не
отвечая на мои
крики и теребенья, загляделась и заслушалась точно райской птицы.
Тогда я осторожно спросил его о
криках ночной птицы, на которые он
отвечал своими
криками.
Призывный
крик его разнесся по всему лесу, и тотчас в ответ ему
ответил другой — совсем недалеко от меня.
Долго сидели мы у костра и слушали рев зверей. Изюбры не давали нам спать всю ночь. Сквозь дремоту я слышал их
крики и то и дело просыпался. У костра сидели казаки и ругались. Искры, точно фейерверк, вздымались кверху, кружились и одна за другой гасли в темноте. Наконец стало светать. Изюбриный рев понемногу стих. Только одинокие ярые самцы долго еще не могли успокоиться. Они слонялись по теневым склонам гор и ревели, но им уже никто не
отвечал. Но вот взошло солнце, и тайга снова погрузилась в безмолвие.