—
Ну что ж, пусть садится, а я за его здоровье выпью, — сказал Обалдуй и подошел к стойке. — На твой счет, брат, — прибавил он, обращаясь к рядчику.
Неточные совпадения
—
Ну, жени меня, коли так. А?
что!
Что ж ты молчишь?
Арина…
ну,
что ж,
ну,
ну,
что ж тут еще говорить?
—
Ну,
что ж, ты и пошел назад?
—
Ну, — промолвил я, — видал ты, Кузьма, виды на своем веку!
Что ж ты теперь в рыболовах делаешь, коль у вас рыбы нету?
—
Ну, и
что ж ты, так и видел домового?
—
Ну, молодец же после этого Трофимыч…
Ну, и
что ж тот?
—
Ну,
что ж, ты хорошо пишешь? — начал я опять.
—
Ну,
что ж, вы бурмистру пошлете этот приказ?
—
Ну,
что ж, нет их у вас,
что ли?
—
Что ж вы мне не изволите отвечать? — продолжал Павел. — Впрочем, нет… нет, — прибавил он, — этак не дело; криком да бранью ничего не возьмешь. Нет, вы мне лучше добром скажите, Николай Еремеич, за
что вы меня преследуете? за
что вы меня погубить хотите?
Ну, говорите же, говорите.
Михей-то во как здоров!» — «
Ну, и
что ж бы вы его?» — «Мы бы его по спине, да по спине».
—
Ну,
что ж! — возопил вдруг Обалдуй, выпив духом стакан вина и сопровождая свое восклицание теми странными размахиваниями рук, без которых он, по-видимому, не произносил ни одного слова. —
Чего еще ждать? Начинать так начинать. А? Яша?..
Ну, однако
ж, наконец и мне стыдно стало; говорю ей: «Матрена, слезами горю не пособить, а вот
что: надобно действовать, как говорится, решительно; надобно тебе бежать со мной; вот как надобно действовать».
«Однако
ж это странно, — замечает другой экзаменатор, —
что же вы, как немой, стоите?
ну, не знаете,
что ли? так так и скажите».
— Договаривайте, друг мой, эх, договаривайте, — подхватил Лупихин. — Ведь вас,
чего доброго, в судьи могут избрать, и изберут, посмотрите.
Ну, за вас, конечно, будут думать заседатели, положим; да ведь надобно
ж на всякий случай хоть чужую-то мысль уметь выговорить. Неравно заедет губернатор — спросит: отчего судья заикается?
Ну, положим, скажут: паралич приключился; так бросьте ему, скажет, кровь. А оно в вашем положении, согласитесь сами, неприлично.
—
Ну, да… может быть. Да
что ж из этого?
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. //
Ну что ж? ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
Мы поехали; как это у них смешно; представляюсь: помещик, вдовец, известной фамилии, с такими-то связями, с капиталом, —
ну что ж, что мне пятьдесят, а той и шестнадцати нет?
Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! //
Ну,
что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
В тоске сердечных угрызений, // Рукою стиснув пистолет, // Глядит на Ленского Евгений. // «
Ну,
что ж? убит», — решил сосед. // Убит!.. Сим страшным восклицаньем // Сражен, Онегин с содроганьем // Отходит и людей зовет. // Зарецкий бережно кладет // На сани труп оледенелый; // Домой везет он страшный клад. // Почуя мертвого, храпят // И бьются кони, пеной белой // Стальные мочат удила, // И полетели как стрела.
«Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до того ли? //
Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «
Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да
что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли же внука своего». —
— Да
что ж тебе?
Ну, и ступай, если захотелось! — сказал хозяин и остановился: громко, по всей комнате раздалось храпенье Платонова, а вслед за ним Ярб захрапел еще громче. Уже давно слышался отдаленный стук в чугунные доски. Дело потянуло за полночь. Костанжогло заметил,
что в самом деле пора на покой. Все разбрелись, пожелав спокойного сна друг другу, и не замедлили им воспользоваться.
—
Ну,
что ж ты расходилась так? Экая занозистая! Ей скажи только одно слово, а она уж в ответ десяток! Поди-ка принеси огоньку запечатать письмо. Да стой, ты схватишь сальную свечу, сало дело топкое: сгорит — да и нет, только убыток, а ты принеси-ка мне лучинку!