Акулина была так хороша в это мгновение: вся душа ее доверчиво, страстно раскрывалась перед ним, тянулась, ластилась к нему, а он… он уронил васильки
на траву, достал из бокового кармана пальто круглое стеклышко в бронзовой оправе и принялся втискивать его в глаз; но, как он ни старался удержать его нахмуренной бровью, приподнятой щекой и даже носом — стеклышко все вываливалось и падало ему в руку.
Неточные совпадения
Калиныч отворил нам избушку, увешанную пучками сухих душистых
трав, уложил нас
на свежем сене, а сам надел
на голову род мешка с сеткой, взял нож, горшок и головешку и отправился
на пасеку вырезать нам сот.
Кузнечики трещали в порыжелой
траве; перепела кричали как бы нехотя; ястреба плавно носились над полями и часто останавливались
на месте, быстро махая крылами и распустив хвост веером.
Утки хлопотливо плескались и ковыляли в этих лужицах; собака, дрожа всем телом и жмурясь, грызла кость
на поляне; пегая корова тут же лениво щипала
траву, изредка закидывая хвост
на худую спину.
— Да, он не глубок, — заметил Сучок, который говорил как-то странно, словно спросонья, — да
на дне тина и
трава, и весь он
травой зарос. Впрочем, есть тоже и колдобины [Глубокое место, яма в пруде или реке. — Примеч. авт.].
Меня тотчас охватила неприятная, неподвижная сырость, точно я вошел в погреб; густая, высокая
трава на дне долины, вся мокрая, белела ровной скатертью; ходить по ней было как-то жутко.
Иногда, когда пламя горело слабее и кружок света суживался, из надвинувшейся тьмы внезапно выставлялась лошадиная голова, гнедая, с извилистой проточиной, или вся белая, внимательно и тупо смотрела
на нас, проворно жуя длинную
траву, и, снова опускаясь, тотчас скрывалась.
— Разрыв-травы, говорит, ищу. Да так глухо говорит, глухо: — разрыв-травы. — А
на что тебе, батюшка Иван Иваныч, разрыв-травы? — Давит, говорит, могила давит, Трофимыч: вон хочется, вон…
Ноги беспрестанно путались и цеплялись в длинной
траве, пресыщенной горячим солнцем; всюду рябило в глазах от резкого металлического сверкания молодых, красноватых листьев
на деревцах; всюду пестрели голубые гроздья журавлиного гороху, золотые чашечки куриной слепоты, наполовину лиловые, наполовину желтые цветы Ивана-да-Марьи; кое-где, возле заброшенных дорожек,
на которых следы колес обозначались полосами красной мелкой травки, возвышались кучки дров, потемневших от ветра и дождя, сложенные саженями; слабая тень падала от них косыми четвероугольниками, — другой тени не было нигде.
Там недавно срубленные осины печально тянулись по земле, придавив собою и
траву и мелкий кустарник;
на иных листья еще зеленые, но уже мертвые, вяло свешивались с неподвижных веток;
на других они уже засохли и покоробились.
Когда же я отправился далее, он подошел к месту, где упала убитая птица, нагнулся к
траве,
на которую брызнуло несколько капель крови, покачал головой, пугливо взглянул
на меня…
В
траве, около высоких муравейников, под легкой тенью вырезных красивых листьев папоротника, цвели фиалки и ландыши, росли сыроежки, волвянки, грузди, дубовики, красные мухоморы;
на лужайках, между широкими кустами, алела земляника…
Прохваченная морозом земля потела и оттаивала
на солнце; его косые, румяные лучи били вскользь по бледной
траве; в воздухе чудился легкий треск; ясно и внятно звучали в саду голоса работников.
Я добрался до сеновала и лег
на только что скошенную, но уже почти высохшую
траву.
Порывистый ветер быстро мчался мне навстречу через желтое, высохшее жнивье; торопливо вздымаясь перед ним, стремились мимо, через дорогу, вдоль опушки, маленькие, покоробленные листья; сторона рощи, обращенная стеною в поле, вся дрожала и сверкала мелким сверканьем, четко, но не ярко;
на красноватой
траве,
на былинках,
на соломинках — всюду блестели и волновались бесчисленные нити осенних паутин.
Он нагнал ее в двух верстах от своего дома, возле березовой рощицы,
на большой дороге в уездный город. Солнце стояло низко над небосклоном — и все кругом внезапно побагровело: деревья,
травы и земля.
Сквозь густые кусты орешника, перепутанные цепкой
травой, спускаетесь вы
на дно оврага.
Сырая земля упруга под ногами; высокие сухие былинки не шевелятся; длинные нити блестят
на побледневшей
траве.
Подъехав к Калиновому лесу, мы нашли линейку уже там и, сверх всякого ожидания, еще телегу в одну лошадь, на середине которой сидел буфетчик. Из-под сена виднелись: самовар, кадка с мороженой формой и еще кой-какие привлекательные узелки и коробочки. Нельзя было ошибиться: это был чай на чистом воздухе, мороженое и фрукты. При виде телеги мы изъявили шумную радость, потому что пить чай в лесу
на траве и вообще на таком месте, на котором никто и никогда не пивал чаю, считалось большим наслаждением.
Неточные совпадения
Взобравшись узенькою деревянною лестницею наверх, в широкие сени, он встретил отворявшуюся со скрипом дверь и толстую старуху в пестрых ситцах, проговорившую: «Сюда пожалуйте!» В комнате попались всё старые приятели, попадающиеся всякому в небольших деревянных трактирах, каких немало выстроено по дорогам, а именно: заиндевевший самовар, выскобленные гладко сосновые стены, трехугольный шкаф с чайниками и чашками в углу, фарфоровые вызолоченные яички пред образами, висевшие
на голубых и красных ленточках, окотившаяся недавно кошка, зеркало, показывавшее вместо двух четыре глаза, а вместо лица какую-то лепешку; наконец натыканные пучками душистые
травы и гвоздики у образов, высохшие до такой степени, что желавший понюхать их только чихал и больше ничего.
Во время покосов не глядел он
на быстрое подыманье шестидесяти разом кос и мерное с легким шумом паденье под ними рядами высокой
травы; он глядел вместо того
на какой-нибудь в стороне извив реки, по берегам которой ходил красноносый, красноногий мартын — разумеется, птица, а не человек; он глядел, как этот мартын, поймав рыбу, держал ее впоперек в носу, как бы раздумывая, глотать или не глотать, и глядя в то же время пристально вздоль реки, где в отдаленье виден был другой мартын, еще не поймавший рыбы, но глядевший пристально
на мартына, уже поймавшего рыбу.
Пробираясь берегом к своей хате, я невольно всматривался в ту сторону, где накануне слепой дожидался ночного пловца; луна уже катилась по небу, и мне показалось, что кто-то в белом сидел
на берегу; я подкрался, подстрекаемый любопытством, и прилег в
траве над обрывом берега; высунув немного голову, я мог хорошо видеть с утеса все, что внизу делалось, и не очень удивился, а почти обрадовался, узнав мою русалку.
Я проворно соскочил, хочу поднять его, дергаю за повод — напрасно: едва слышный стон вырвался сквозь стиснутые его зубы; через несколько минут он издох; я остался в степи один, потеряв последнюю надежду; попробовал идти пешком — ноги мои подкосились; изнуренный тревогами дня и бессонницей, я упал
на мокрую
траву и как ребенок заплакал.
Возвратясь домой, я сел верхом и поскакал в степь; я люблю скакать
на горячей лошади по высокой
траве, против пустынного ветра; с жадностью глотаю я благовонный воздух и устремляю взоры в синюю даль, стараясь уловить туманные очерки предметов, которые ежеминутно становятся все яснее и яснее.