Неточные совпадения
Степушка не получал решительно никаких пособий, не состоял в родстве ни с
кем, никто не
знал о его существовании.
«Вот если бы я
знала, что я в живых останусь и опять в порядочные барышни попаду, мне бы стыдно было, точно стыдно… а то что?» — «Да
кто вам сказал, что вы умрете?» — «Э, нет, полно, ты меня не обманешь, ты лгать не умеешь, посмотри на себя».
И вот чему удивляться надо: бывали у нас и такие помещики, отчаянные господа, гуляки записные, точно; одевались почитай что кучерами и сами плясали, на гитаре играли, пели и пили с дворовыми людишками, с крестьянами пировали; а ведь этот-то, Василий-то Николаич, словно красная девушка: все книги читает али пишет, а не то вслух канты произносит, — ни с
кем не разговаривает, дичится,
знай себе по саду гуляет, словно скучает или грустит.
— Теперь не берешь, а самому придется плохо — будешь брать. Душой не кривишь… эх, ты!
Знать, за святых все заступаешься!.. А Борьку Переходова забыл?..
Кто за него хлопотал?
кто покровительство ему оказывал? а?
— Не на твои ли деньги? ась? Ну, ну, хорошо, скажу ему, скажу. Только не
знаю, — продолжал старик с недовольным лицом, — этот Гарпенченко, прости Господи, жила: векселя скупает, деньги в рост отдает, именья с молотка приобретает… И
кто его в нашу сторону занес? Ох, уж эти мне заезжие! Не скоро от него толку добьешься; а впрочем, посмотрим.
— Покойников во всяк час видеть можно, — с уверенностью подхватил Ильюшка, который, сколько я мог заметить, лучше других
знал все сельские поверья… — Но а в родительскую субботу ты можешь и живого увидеть, за
кем, то есть, в том году очередь помирать. Стоит только ночью сесть на паперть на церковную да все на дорогу глядеть. Те и пойдут мимо тебя по дороге,
кому, то есть, умирать в том году. Вот у нас в прошлом году баба Ульяна на паперть ходила.
— Поздно
узнал, — отвечал старик. — Да что!
кому как на роду написано. Не жилец был плотник Мартын, не жилец на земле: уж это так. Нет, уж какому человеку не жить на земле, того и солнышко не греет, как другого, и хлебушек тому не впрок, — словно что его отзывает… Да; упокой Господь его душу!
Ведь он такой пес, собака, прости, Господи, мое прегрешенье,
знает, на
кого налечь.
—
Кому же и
знать, Николай Еремеич: вы здесь, можно сказать, первое лицо-с. Ну, так как же-с? — продолжал незнакомый мне голос, — чем же мы порешим, Николай Еремеич? Позвольте полюбопытствовать.
Перед лицами высшими Хвалынский большей частью безмолвствует, а к лицам низшим, которых, по-видимому, презирает, но с которыми только и знается, держит речи отрывистые и резкие, беспрестанно употребляя выраженья, подобные следующим: «Это, однако, вы пус-тя-ки говорите», или: «Я, наконец, вынужденным нахожусь, милосвый сдарь мой, вам поставить на вид», или: «Наконец вы должны, однако же,
знать, с
кем имеете дело», и пр.
— Да, господа, — заговорил князь, обращаясь ко всему собранию и не глядя, впрочем, ни на
кого в особенности, — вы
знаете, сегодня в театре Вержембицкую вызывать.
— Да деньги мои… жене… жене дайте… за вычетом… вот Онисим
знает…
кому я… что должен…
Кто не
знал ни зависти, ни самолюбия,
кто бескорыстно жертвовал собою,
кто охотно подчинялся людям, не стоившим развязать ремень от сапог его?..
Никто не
знал, откуда он свалился к нам в уезд; поговаривали, что происходил он от однодворцев и состоял будто где-то прежде на службе, но ничего положительного об этом не
знали; да и от
кого было и
узнавать, — не от него же самого: не было человека более молчаливого и угрюмого.
В одно прекрасное утро родилась на мой счет сплетня (
кто ее произвел на свет Божий, не
знаю: должно быть, какая-нибудь старая дева мужеского пола, — таких старых дев в Москве пропасть), родилась и принялась пускать отпрыски и усики, словно земляника.
— Позвольте по крайней мере
узнать, — спросил я, — с
кем я имел удовольствие…
— А Господь его ведает, батюшка. Проявился у нас жид какой-то; и отколе его принесло —
кто его
знает? Вася, иди, сударик, к маме; кш, кш, поскудный!
— Вот еще что вздумал? Еврей… а русские обычаи! Эй!
кто там? Возьми лошадь, сведи на конюшню. Да овса ему засыпь. Я сейчас сам приду, посмотрю. И
знай: имя ему — Малек-Адель!
— Барин! посмотрите-ка сюда: этого сегодня не было. Вон и колья торчат из земли:
знать, их
кто вывернул.
—
Знаю, барин, что для моей пользы. Да, барин, милый,
кто другому помочь может?
Кто ему в душу войдет? Сам себе человек помогай! Вы вот не поверите — а лежу я иногда так-то одна… и словно никого в целом свете, кроме меня, нету. Только одна я — живая! И чудится мне, будто что меня осенит… Возьмет меня размышление — даже удивительно!
— Оно точно; и мешок был большой: на две недели бы хватило. Да
кто его
знает! Прореха, что ль, в нем произошла, а только как есть нету дроби… так, зарядов на десять осталось.
Неточные совпадения
«Так ты женат! не
знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На
ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
Но чаще занимали страсти // Умы пустынников моих. // Ушед от их мятежной власти, // Онегин говорил об них // С невольным вздохом сожаленья; // Блажен,
кто ведал их волненья // И наконец от них отстал; // Блаженней тот,
кто их не
знал, //
Кто охлаждал любовь — разлукой, // Вражду — злословием; порой // Зевал с друзьями и с женой, // Ревнивой не тревожась мукой, // И дедов верный капитал // Коварной двойке не вверял.
Еще страшней, еще чуднее: // Вот рак верхом на пауке, // Вот череп на гусиной шее // Вертится в красном колпаке, // Вот мельница вприсядку пляшет // И крыльями трещит и машет; // Лай, хохот, пенье, свист и хлоп, // Людская молвь и конский топ! // Но что подумала Татьяна, // Когда
узнала меж гостей // Того,
кто мил и страшен ей, // Героя нашего романа! // Онегин за столом сидит // И в дверь украдкою глядит.
Как он, она была одета // Всегда по моде и к лицу; // Но, не спросясь ее совета, // Девицу повезли к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В свою деревню, где она, // Бог
знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, // С супругом чуть не развелась; // Потом хозяйством занялась, // Привыкла и довольна стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена счастию она.
О,
кто б немых ее страданий // В сей быстрый миг не прочитал! //
Кто прежней Тани, бедной Тани // Теперь в княгине б не
узнал! // В тоске безумных сожалений // К ее ногам упал Евгений; // Она вздрогнула и молчит // И на Онегина глядит // Без удивления, без гнева… // Его больной, угасший взор, // Молящий вид, немой укор, // Ей внятно всё. Простая дева, // С мечтами, сердцем прежних дней, // Теперь опять воскресла в ней.