Неточные совпадения
Итак, мы
с Ермолаем отправились на тягу; но извините,
господа: я должен
вас сперва познакомить
с Ермолаем.
Позвольте, любезный читатель, познакомить
вас и
с этим
господином.
Странное какое-то беспокойство овладевает
вами в его доме; даже комфорт
вас не радует, и всякий раз, вечером, когда появится перед
вами завитый камердинер в голубой ливрее
с гербовыми пуговицами и начнет подобострастно стягивать
с вас сапоги,
вы чувствуете, что если бы вместо его бледной и сухопарой фигуры внезапно предстали перед
вами изумительно широкие скулы и невероятно тупой нос молодого дюжего парня, только что взятого
барином от сохи, но уже успевшего в десяти местах распороть по швам недавно пожалованный нанковый кафтан, —
вы бы обрадовались несказанно и охотно бы подверглись опасности лишиться вместе
с сапогом и собственной вашей ноги вплоть до самого вертлюга…
— Барыня приказала, — продолжал он, пожав плечами, — а
вы погодите…
вас еще в свинопасы произведут. А что я портной, и хороший портной, у первых мастеров в Москве обучался и на енаралов шил… этого у меня никто не отнимет. А
вы чего храбритесь?.. чего? из господской власти вышли, что ли?
вы дармоеды, тунеядцы, больше ничего. Меня отпусти на волю — я
с голоду не умру, я не пропаду; дай мне пашпорт — я оброк хороший взнесу и
господ удоблетворю. А
вы что? Пропадете, пропадете, словно мухи, вот и все!
— Э, полноте,
барин, — перебил он меня
с досадой, — не извольте только сказывать. Да уж я лучше
вас провожу, — прибавил он. — Знать, дождика-то
вам не переждать…
Я уже имел честь представить
вам, благосклонные читатели, некоторых моих
господ соседей; позвольте же мне теперь, кстати (для нашего брата писателя всё кстати), познакомить
вас еще
с двумя помещиками, у которых я часто охотился,
с людьми весьма почтенными, благонамеренными и пользующимися всеобщим уважением нескольких уездов.
— Почему я
с вами,
с вовсе мне незнакомым человеком, так неожиданно разговорился —
Господь,
Господь один ведает!
— Не к
господину Яффу я пошла, Пантелей Еремеич, — ответила Маша ровно и тихо, — а только
с вами я уже больше жить не могу.
— Экая я! — проговорила вдруг Лукерья
с неожиданной силой и, раскрыв широко глаза, постаралась смигнуть
с них слезу. — Не стыдно ли? Чего я? Давно этого со мной не случалось…
с самого того дня, как Поляков Вася у меня был прошлой весной. Пока он со мной сидел да разговаривал — ну, ничего; а как ушел он — поплакала я таки в одиночку! Откуда бралось!.. Да ведь у нашей сестры слезы некупленные.
Барин, — прибавила Лукерья, — чай, у
вас платочек есть… Не побрезгуйте, утрите мне глаза.
— Ничего мне не нужно; всем довольна, слава Богу, —
с величайшим усилием, но умиленно произнесла она. — Дай Бог всем здоровья! А вот
вам бы,
барин, матушку вашу уговорить — крестьяне здешние бедные, хоть бы малость оброку
с них она сбавила! Земли у них недостаточно, угодий нет… Они бы за
вас Богу помолились… А мне ничего не нужно, всем довольна.
— Видишь, — сказал Парфений, вставая и потягиваясь, — прыткий какой, тебе все еще мало Перми-то, не укатали крутые горы. Что, я разве говорю, что запрещаю? Венчайся себе, пожалуй, противузаконного ничего нет; но лучше бы было семейно да кротко. Пришлите-ка ко мне вашего попа, уломаю его как-нибудь; ну, только одно помните: без документов со стороны невесты и не пробуйте. Так «ни тюрьма, ни ссылка» — ишь какие нынче, подумаешь, люди стали! Ну,
господь с вами, в добрый час, а с княгиней-то вы меня поссорите.
Неточные совпадения
В возок боярский их впрягают, // Готовят завтрак повара, // Горой кибитки нагружают, // Бранятся бабы, кучера. // На кляче тощей и косматой // Сидит форейтор бородатый, // Сбежалась челядь у ворот // Прощаться
с барами. И вот // Уселись, и возок почтенный, // Скользя, ползет за ворота. // «Простите, мирные места! // Прости, приют уединенный! // Увижу ль
вас?..» И слез ручей // У Тани льется из очей.
— Константин Федорович! Платон Михайлович! — вскрикнул он. — Отцы родные! вот одолжили приездом! Дайте протереть глаза! Я уж, право, думал, что ко мне никто не заедет. Всяк бегает меня, как чумы: думает — попрошу взаймы. Ох, трудно, трудно, Константин Федорович! Вижу — сам всему виной! Что делать? свинья свиньей зажил. Извините,
господа, что принимаю
вас в таком наряде: сапоги, как видите,
с дырами. Да чем
вас потчевать, скажите?
Собакевич, оставив без всякого внимания все эти мелочи, пристроился к осетру, и, покамест те пили, разговаривали и ели, он в четверть часа
с небольшим доехал его всего, так что когда полицеймейстер вспомнил было о нем и, сказавши: «А каково
вам,
господа, покажется вот это произведенье природы?» — подошел было к нему
с вилкою вместе
с другими, то увидел, что от произведенья природы оставался всего один хвост; а Собакевич пришипился так, как будто и не он, и, подошедши к тарелке, которая была подальше прочих, тыкал вилкою в какую-то сушеную маленькую рыбку.
—
Господа, я
вас прошу не трогаться
с места! — сказал Вулич, приставив дуло пистолета ко лбу. Все будто окаменели.
— Не радуйся, однако. Я как-то вступил
с нею в разговор у колодца, случайно; третье слово ее было: «Кто этот
господин, у которого такой неприятный тяжелый взгляд? он был
с вами, тогда…» Она покраснела и не хотела назвать дня, вспомнив свою милую выходку. «
Вам не нужно сказывать дня, — отвечал я ей, — он вечно будет мне памятен…» Мой друг, Печорин! я тебя не поздравляю; ты у нее на дурном замечании… А, право, жаль! потому что Мери очень мила!..