Мой сосед
взял с собою десятского Архипа, толстого и приземистого мужика с четвероугольным лицом и допотопно развитыми скулами, да недавно нанятого управителя из остзейских губерний, юношу лет девятнадцати, худого, белокурого, подслеповатого, со свислыми плечами и длинной шеей, г. Готлиба фон-дер-Кока.
Неточные совпадения
Этого-то человека я
взял к
себе в охотники, и
с ним-то я отправился на тягу в большую березовую рощу, на берегу Исты.
— Зачем я к нему пойду?.. За мной и так недоимка. Сын-то у меня перед смертию
с год хворал, так и за
себя оброку не взнес… Да мне
с полугоря: взять-то
с меня нечего… Уж, брат, как ты там ни хитри, — шалишь: безответная моя голова! (Мужик рассмеялся.) Уж он там как ни мудри, Кинтильян-то Семеныч, а уж…
— Миловидка, Миловидка… Вот граф его и начал упрашивать: «Продай мне, дескать, твою собаку:
возьми, что хочешь». — «Нет, граф, говорит, я не купец: тряпицы ненужной не продам, а из чести хоть жену готов уступить, только не Миловидку… Скорее
себя самого в полон отдам». А Алексей Григорьевич его похвалил: «Люблю», — говорит. Дедушка-то ваш ее назад в карете повез; а как умерла Миловидка,
с музыкой в саду ее похоронил — псицу похоронил и камень
с надписью над псицей поставил.
Гостья сбросила
с себя шляпу, тряхнула кудрями, уселась подле Татьяны Борисовны,
взяла ее за руку…
Дорогой он ехал больше шагом, враскачку, глядел по сторонам, покуривал табак из коротенького чубучка и ни о чем не размышлял; разве
возьмет да подумает про
себя: «Чертопхановы чего захотят — уж добьются! шалишь!» — и ухмыльнется; ну, а
с прибытием домой пошла статья другая.
И говорит мне та женщина, смерть моя: «Жаль мне тебя, Лукерья, но
взять я тебя
с собою не могу.
— Вышла дробь! Как же так! Ведь мы
с собой из деревни почитай что фунтов тридцать
взяли! целый мешок!
— Вот видите ли, — продолжал Грушницкий, — мы и отправились,
взявши с собой ружье, заряженное холостым патроном, только так, чтоб попугать.
Соня остановилась в сенях у самого порога, но не переходила за порог и глядела как потерянная, не сознавая, казалось, ничего, забыв о своем перекупленном из четвертых рук шелковом, неприличном здесь, цветном платье с длиннейшим и смешным хвостом, и необъятном кринолине, загородившем всю дверь, и о светлых ботинках, и об омбрельке, [Омбрелька — зонтик (фр. ombrelle).] ненужной ночью, но которую она
взяла с собой, и о смешной соломенной круглой шляпке с ярким огненного цвета пером.
Легко ли в шестьдесят пять лет // Тащиться мне к тебе, племянница?.. — Мученье! // Час битый ехала с Покровки, силы нет; // Ночь — светопреставленье! // От скуки я
взяла с собой // Арапку-девку да собачку; — // Вели их накормить, ужо, дружочек мой, // От ужина сошли подачку. // Княгиня, здравствуйте!
Неточные совпадения
«Мой дядя самых честных правил, // Когда не в шутку занемог, // Он уважать
себя заставил // И лучше выдумать не мог. // Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука //
С больным сидеть и день и ночь, // Не отходя ни шагу прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, // Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать и думать про
себя: // Когда же черт
возьмет тебя!»
Он поскорей звонит. Вбегает // К нему слуга француз Гильо, // Халат и туфли предлагает // И подает ему белье. // Спешит Онегин одеваться, // Слуге велит приготовляться //
С ним вместе ехать и
с собой //
Взять также ящик боевой. // Готовы санки беговые. // Он сел, на мельницу летит. // Примчались. Он слуге велит // Лепажа стволы роковые // Нести за ним, а лошадям // Отъехать в поле к двум дубкам.
— Позвольте вам вместо того, чтобы заводить длинное дело, вы, верно, не хорошо рассмотрели самое завещание: там, верно, есть какая-нибудь приписочка. Вы
возьмите его на время к
себе. Хотя, конечно, подобных вещей на дом брать запрещено, но если хорошенько попросить некоторых чиновников… Я
с своей стороны употреблю мое участие.
Плюшкин приласкал обоих внуков и, посадивши их к
себе одного на правое колено, а другого на левое, покачал их совершенно таким образом, как будто они ехали на лошадях, кулич и халат
взял, но дочери решительно ничего не дал;
с тем и уехала Александра Степановна.
— Чтобы отдать тебе мертвых душ? Да за такую выдумку я их тебе
с землей,
с жильем!
Возьми себе все кладбище! Ха, ха, ха, ха! Старик-то, старик! Ха, ха, ха, ха! В каких дураках! Ха, ха, ха, ха!