Главный кассир начал ходить по комнате. Впрочем, он более крался, чем ходил, и таки вообще смахивал на кошку. На плечах его болтался старый черный фрак, с очень узкими фалдами; одну руку он держал на груди, а другой беспрестанно брался за свой высокий и тесный галстух из конского волоса и с напряжением вертел головой. Сапоги он носил козловые, без скрипу, и выступал очень мягко.
Много видал он на своем веку, пережил не один десяток мелких дворян, заезжавших к нему за «очищенным», знает все, что делается на сто верст кругом, и никогда не пробалтывается, не показывает даже виду, что ему и то известно, чего не подозревает самый проницательный становой.
В телеге перед нами не то сидело, не то лежало человек шесть в рубахах, в армяках нараспашку; у двоих на головах не было шапок; большие ноги в сапогах болтались, свесившись через грядку, руки поднимались, падали зря… тела тряслись…
Её запястья покрывали бесчисленные браслеты, на шее болтались длинные цепочки и ожерелья, в ушах позвякивали блестящие серёжки, а пальцы были унизаны кольцами.
Не только душа стремится к обожению, пока тело болтается где-то рядом и бьёт баклуши.
Её запястья покрывали бесчисленные браслеты, на шее болтались длинные цепочки и ожерелья, в ушах позвякивали блестящие серёжки, а пальцы были унизаны кольцами.
На запястьях виднелись следы от тугих верёвок, а на одной руке ещё болталась петля с разлохмаченным концом, как видно, перетёртым обо что-то железное.