Неточные совпадения
Лаврецкий вышел в сад, и первое, что бросилось ему в глаза, — была та самая скамейка, на которой он некогда провел с Лизой несколько счастливых, не повторившихся мгновений; она
почернела, искривилась; но он узнал ее, и душу его охватило то чувство, которому нет равного и в сладости и в горести, — чувство живой
грусти об исчезнувшей молодости, о счастье, которым когда-то обладал.
Неточные совпадения
Бывало, покуда поправляет Карл Иваныч лист с диктовкой, выглянешь в ту сторону, видишь
черную головку матушки, чью-нибудь спину и смутно слышишь оттуда говор и смех; так сделается досадно, что нельзя там быть, и думаешь: «Когда же я буду большой, перестану учиться и всегда буду сидеть не за диалогами, а с теми, кого я люблю?» Досада перейдет в
грусть, и, бог знает отчего и о чем, так задумаешься, что и не слышишь, как Карл Иваныч сердится за ошибки.
Бывали дни, когда она смотрела на всех людей не своими глазами, мягко, участливо и с такой
грустью, что Клим тревожно думал: вот сейчас она начнет каяться, нелепо расскажет о своем романе с ним и заплачет
черными слезами.
Он перечитал, потом вздохнул и, положив локти на стол, подпер руками щеки и смотрел на себя в зеркало. Он с
грустью видел, что сильно похудел, что прежних живых красок, подвижности в чертах не было. Следы молодости и свежести стерлись до конца. Не даром ему обошлись эти полгода. Вон и седые волосы сильно серебрятся. Он приподнял рукой густые пряди
черных волос и тоже не без
грусти видел, что они редеют, что их темный колорит мешается с белым.
Рыбак и витязь на брегах // До темной ночи просидели // С душой и сердцем на устах — // Часы невидимо летели. //
Чернеет лес, темна гора; // Встает луна — все тихо стало; // Герою в путь давно пора. // Накинув тихо покрывало // На деву спящую, Руслан // Идет и на коня садится; // Задумчиво безмолвный хан // Душой вослед ему стремится, // Руслану счастия, побед, // И славы, и любви желает… // И думы гордых, юных лет // Невольной
грустью оживляет…
Оба стали смотреть, как она загорится, Петр Иваныч, по-видимому, с удовольствием, Александр с
грустью, почти со слезами. Вот верхний лист зашевелился и поднялся, как будто невидимая рука перевертывала его; края его загнулись, он
почернел, потом скоробился и вдруг вспыхнул; за ним быстро вспыхнул другой, третий, а там вдруг несколько поднялись и загорелись кучей, но следующая под ними страница еще белелась и через две секунды тоже начала
чернеть по краям.