Он чувствовал, что в течение трех последних дней он стал глядеть на нее другими глазами; он вспомнил, как, возвращаясь домой и думая о ней в тиши ночи, он говорил самому себе: «Если бы!..» Это «если бы», отнесенное им к прошедшему, к невозможному, сбылось,
хоть и не так, как он полагал, — но одной его свободы было мало.
Неточные совпадения
— А тому назначается, — возразила она, — кто никогда не сплетничает, не хитрит
и не сочиняет, если только есть на свете такой человек. Федю я знаю хорошо; он только тем
и виноват, что баловал жену. Ну, да
и женился он по любви, а из этих из любовных свадеб ничего путного никогда не выходит, — прибавила старушка, косвенно взглянув на Марью Дмитриевну
и вставая. — А ты теперь, мой батюшка, на ком угодно зубки точи,
хоть на мне; я уйду, мешать не буду. —
И Марфа Тимофеевна удалилась.
— Ну,
хоть чаю напейся, мой батюшка. Господи боже мой! Приехал невесть откуда,
и чашки чаю ему не дадут. Лиза, пойди похлопочи, да поскорей. Я помню, маленький он был обжора страшный, да
и теперь, должно быть, покушать любит.
Он рассказал им все, объявил, что намерен ехать в Петербург искать места,
и упросил их
хоть на время приютить его жену.
Смешно было в его года надеть студентский мундир; но он не боялся насмешек: его спартанское воспитание
хоть на то пригодилось, что развило в нем пренебрежение к чужим толкам, —
и он надел, не смущаясь, студентский мундир.
Каждое утро он проводил за работой, обедал отлично (Варвара Павловна была хозяйка
хоть куда), а по вечерам вступал в очаровательный, пахучий, светлый мир, весь населенный молодыми веселыми лицами, —
и средоточием этого мира была та же рачительная хозяйка, его жена.
Многие из слов Михалевича неотразимо вошли ему в душу,
хоть он
и спорил
и не соглашался с ним.
— Это сейчас видно. От madame Boudran… Как мило
и с каким вкусом! Я уверена, вы привезли с собой множество восхитительных вещей. Я бы
хоть посмотрела.
Жорж Санд приводила ее в негодование, Бальзака она уважала,
хоть он ее утомлял, в Сю
и Скрибе видела великих сердцеведцев, обожала Дюма
и Феваля; в душе она им всем предпочитала Поль де Кока, но, разумеется, даже имени его не упомянула.
— Ты захотел вторично изведать счастья в жизни, — говорил он сам себе, — ты позабыл, что
и то роскошь, незаслуженная милость, когда оно
хоть однажды посетит человека.
— Ну да, то есть я хотела сказать: она ко мне приехала
и я приняла ее; вот о чем я хочу теперь объясниться с вами, Федор Иваныч. Я, слава богу, заслужила, могу сказать, всеобщее уважение
и ничего неприличного ни за что на свете не сделаю.
Хоть я
и предвидела, что это будет вам неприятно, однако я не решилась отказать ей, Федор Иваныч, она мне родственница — по вас: войдите в мое положение, какое же я имела право отказать ей от дома, — согласитесь?
— Ах, как вам не стыдно так говорить! Она пела
и играла для того только, чтобы сделать мне угодное, потому что я настоятельно ее просила об этом, почти приказывала ей. Я вижу, что ей тяжело, так тяжело; думаю, чем бы ее развлечь, — да
и слышала-то я, что талант у ней такой прекрасный! Помилуйте, Федор Иваныч, она совсем уничтожена, спросите
хоть Сергея Петровича; убитая женщина, tout-а-fait, [Окончательно (фр.).] что вы это?
— Я понимаю ваше положение, — сказала она ему, —
и он, по выражению ее умных глаз, мог заключить, что она понимала его положение вполне, — но вы отдадите мне
хоть ту справедливость, что со мной легко живется; я не стану вам навязываться, стеснять вас; я хотела обеспечить будущность Ады; больше мне ничего не нужно.
Осип. Да что завтра! Ей-богу, поедем, Иван Александрович! Оно
хоть и большая честь вам, да все, знаете, лучше уехать скорее: ведь вас, право, за кого-то другого приняли… И батюшка будет гневаться, что так замешкались. Так бы, право, закатили славно! А лошадей бы важных здесь дали.
Ровесник Вронскому и однокашник, он был генерал и ожидал назначения, которое могло иметь влияние на ход государственных дел, а Вронский был,
хоть и независимый, и блестящий, и любимый прелестною женщиной, но был только ротмистром, которому предоставляли быть независимым сколько ему угодно.
Неточные совпадения
Хлестаков. Дайте, дайте мне взаймы! Я сейчас же расплачусь с трактирщиком. Мне бы только рублей двести или
хоть даже
и меньше.
Купцы. Так уж сделайте такую милость, ваше сиятельство. Если уже вы, то есть, не поможете в нашей просьбе, то уж не знаем, как
и быть: просто
хоть в петлю полезай.
Хлестаков. Да у меня много их всяких. Ну, пожалуй, я вам
хоть это: «О ты, что в горести напрасно на бога ропщешь, человек!..» Ну
и другие… теперь не могу припомнить; впрочем, это все ничего. Я вам лучше вместо этого представлю мою любовь, которая от вашего взгляда… (Придвигая стул.)
Право, на деревне лучше: оно
хоть нет публичности, да
и заботности меньше; возьмешь себе бабу, да
и лежи весь век на полатях да ешь пироги.
Городничий.
И не рад, что напоил. Ну что, если
хоть одна половина из того, что он говорил, правда? (Задумывается.)Да как же
и не быть правде? Подгулявши, человек все несет наружу: что на сердце, то
и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет
и во дворец ездит… Так вот, право, чем больше думаешь… черт его знает, не знаешь, что
и делается в голове; просто как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или тебя хотят повесить.