Неточные совпадения
Те добродетельные мысли, которые мы в беседах перебирали
с обожаемым другом моим Дмитрием, чудесным Митей, как я сам
с собою шепотом иногда называл его, еще нравились только моему уму, а не чувству. Но пришло
время, когда
эти мысли
с такой свежей силой морального открытия пришли мне в голову, что я испугался, подумав о том, сколько
времени я потерял даром, и тотчас же, в ту же секунду захотел прилагать
эти мысли к жизни,
с твердым намерением никогда уже не изменять им.
Эта она была немножко Сонечка, немножко Маша, жена Василья, в то
время, как она моет белье в корыте, и немножко женщина
с жемчугами на белой шее, которую я видел очень давно в театре, в ложе подле нас.
В
это время в передней послышался голос Дмитрия, который прощался
с Володей.
Во все
время этой речи, произносимой коверканным языком, я
с тупым вниманием смотрел на его потупленные глаза.
В последнее
время я уже начинал наблюдать и обсуживать характер моего друга, но дружба наша вследствие
этого нисколько не изменилась: она еще была так молода и сильна, что,
с какой бы стороны я ни смотрел на Дмитрия, я не мог не видеть его совершенством.
Может быть, я бросился бы догонять его и наговорил бы ему еще грубостей, но в
это время тот самый лакей, который присутствовал при моей истории
с Колпиковым, подал мне шинель, и я тотчас же успокоился, притворяясь только перед Дмитрием рассерженным настолько, насколько
это было необходимо, чтоб мгновенное успокоение не показалось странным. На другой день мы
с Дубковым встретились у Володи, не поминали об
этой истории, но остались на «вы», и смотреть друг другу в глаза стало нам еще труднее.
— Ах, я бы вас не узнал, — отвечал я, несмотря на то, что в
это самое
время думал, что я всегда бы узнал ее. Я чувствовал себя снова в том беспечно веселом расположении духа, в котором я пять лет тому назад танцевал
с ней гросфатер на бабушкином бале.
Вошла княгиня; та же маленькая, сухая женщина
с бегающими глазами и привычкой оглядываться на других, в то
время как она говорила
с вами. Она взяла меня за руку и подняла свою руку к моим губам, чтобы я поцеловал ее, чего бы я иначе, не полагая
этого необходимым, никак не сделал.
«А жалко, что я уже влюблен, — подумал я, — и что Варенька не Сонечка; как бы хорошо было вдруг сделаться членом
этого семейства: вдруг бы у меня сделалась и мать, и тетка, и жена». В то же самое
время, как я думал
это, я пристально глядел на читавшую Вареньку и думал, что я ее магнетизирую и что она должна взглянуть на меня. Варенька подняла голову от книги, взглянула на меня и, встретившись
с моими глазами, отвернулась.
Варенька, передававшая мне в
это время чашку чая, и Софья Ивановна, смотревшая на меня в то
время, как я говорил, обе отвернулись от меня и заговорили о другом,
с выражением лица, которое потом я часто встречал у добрых людей, когда очень молодой человек начинает очевидно лгать им в глаза, и которое значит: «Ведь мы знаем, что он лжет, и зачем он
это делает, бедняжка!..»
В
это время я живо мечтал о героях последнего прочитанного романа и воображал себя то полководцем, то министром, то силачом необыкновенным, то страстным человеком и
с некоторым трепетом оглядывался беспрестанно кругом, в надежде вдруг встретить где-нибудь ее на полянке или за деревом.
Частые переходы от задумчивости к тому роду ее странной, неловкой веселости, про которую я уже говорил, повторение любимых слов и оборотов речи папа, продолжение
с другими начатых
с папа разговоров — все
это, если б действующим лицом был не мой отец и я бы был постарше, объяснило бы мне отношения папа и Авдотьи Васильевны, но я ничего не подозревал в то
время, даже и тогда, когда при мне папа, получив какое-то письмо от Петра Васильевича, очень расстроился им и до конца августа перестал ездить к Епифановым.
Он стоял в гостиной, опершись рукой о фортепьяно, и нетерпеливо и вместе
с тем торжественно смотрел в мою сторону. На лице его уже не было того выражения молодости и счастия, которое я замечал на нем все
это время. Он был печален. Володя
с трубкой в руке ходил по комнате. Я подошел к отцу и поздоровался
с ним.
Барон З. в
это время беспрестанно подходил ко всем гостям, которые собрались в гостиной, глядя на суповую чашу, и
с неизменно серьезным лицом говорил всем почти одно и то же: «Давайте, господа, выпьемте все по-студенчески круговую, брудершафт, а то у нас совсем нет товарищества в нашем курсе.
«Вот дурак, — думал я про него, — мог бы провести приятно вечер
с милыми родными, — нет, сидит
с этим скотом; а теперь
время проходит, будет уже поздно идти в гостиную», — и я взглядывал из-за края кресла на своего друга.
Я любил
этот шум, говор, хохотню по аудиториям; любил во
время лекции, сидя на задней лавке, при равномерном звуке голоса профессора мечтать о чем-нибудь и наблюдать товарищей; любил иногда
с кем-нибудь сбегать к Матерну выпить водки и закусить и, зная, что за
это могут распечь, после профессора, робко скрипнув дверью, войти в аудиторию; любил участвовать в проделке, когда курс на курс
с хохотом толпился в коридоре.
Несмотря, однако, на
эту, в то
время для меня непреодолимо отталкивающую, внешность, я, предчувствуя что-то хорошее в
этих людях и завидуя тому веселому товариществу, которое соединяло их, испытывал к ним влеченье и желал сблизиться
с ними, как
это ни было для меня трудно.
С начала курса в шайке кутил, главою которых был Зухин, было человек восемь. В числе их сначала были Иконин и Семенов, но первый удалился от общества, не вынесши того неистового разгула, которому они предавались в начале года, второй же удалился потому, что ему и
этого казалось мало. В первые
времена все в нашем курсе
с каким-то ужасом смотрели на них и рассказывали друг другу их подвиги.
Главными героями
этих подвигов были Зухин, а в конце курса — Семенов. На Семенова все последнее
время смотрели
с каким-то даже ужасом, и когда он приходил на лекцию, что случалось довольно редко, то в аудитории происходило волнение.
Неточные совпадения
Он так привык теряться в
этом, // Что чуть
с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва в то
время не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял // В огонь то туфлю, то журнал.
И шагом едет в чистом поле, // В мечтанья погрузясь, она; // Душа в ней долго поневоле // Судьбою Ленского полна; // И мыслит: «Что-то
с Ольгой стало? // В ней сердце долго ли страдало, // Иль скоро слез прошла пора? // И где теперь ее сестра? // И где ж беглец людей и света, // Красавиц модных модный враг, // Где
этот пасмурный чудак, // Убийца юного поэта?» // Со
временем отчет я вам // Подробно обо всем отдам,
— В таком случае, изложите ее письменно. Она пойдет в комиссию всяких прошений. Комиссия всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко мне. От меня поступит она в комитет сельских дел, там сделают всякие справки и выправки по
этому делу. Главноуправляющий вместе
с конторою в самоскорейшем
времени положит свою резолюцию, и дело будет сделано.
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на
это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в
это время, снявши шапки,
с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Услыша
эти слова, Чичиков, чтобы не сделать дворовых людей свидетелями соблазнительной сцены и вместе
с тем чувствуя, что держать Ноздрева было бесполезно, выпустил его руки. В
это самое
время вошел Порфирий и
с ним Павлушка, парень дюжий,
с которым иметь дело было совсем невыгодно.