— Нет, все равно, я чувствую, что не в духе, — едва успел прошептать Иконин, как профессор уж подозвал нас
к доске.
Неточные совпадения
Я подошел
к столу, у которого сидело два профессора и стоял гимназист перед черной
доской.
Но вот огни исчезают в верхних окнах, звуки шагов и говора заменяются храпением, караульщик по-ночному начинает стучать в
доску, сад стал и мрачнее и светлее, как скоро исчезли на нем полосы красного света из окон, последний огонь из буфета переходит в переднюю, прокладывая полосу света по росистому саду, и мне видна через окно сгорбленная фигура Фоки, который в кофточке, со свечой в руках, идет
к своей постели.
Подстегнув и подтянув правую пристяжную и пересев на козлах бочком, так, чтобы вожжи приходились направо, ямщик, очевидно щеголяя, прокатил по большой улице и, не сдерживая хода, подъехал к реке, через которую переезд был на пароме. Паром был на середине быстрой реки и шел с той стороны. На этой стороне десятка два возов дожидались. Нехлюдову пришлось дожидаться недолго. Забравший высоко вверх против течения паром, несомый быстрой водой, скоро подогнался
к доскам пристани.
Но когда на учителя находили игривые минуты и он, в виде забавы, выдумывал, а не из книги говорил свои задачи, не прибегая ни
к доске, ни к грифелю, ни к правилам, ни к пинкам, — скорее всех, путем сверкающей в голове догадки, доходил до результата Райский.
Неточные совпадения
Что ж? Тайну прелесть находила // И в самом ужасе она: // Так нас природа сотворила, //
К противуречию склонна. // Настали святки. То-то радость! // Гадает ветреная младость, // Которой ничего не жаль, // Перед которой жизни даль // Лежит светла, необозрима; // Гадает старость сквозь очки // У гробовой своей
доски, // Всё потеряв невозвратимо; // И всё равно: надежда им // Лжет детским лепетом своим.
Благоприятный купец тотчас приподнял вверх открывавшуюся
доску с стола и, сделавши таким образом себе проход, очутился в лавке, спиною
к товару и лицом
к покупателю.
— Любовь
к будущему спутнику жизни,
к мужу, должна превышать любовь
к брату, — произнес он сентенциозно, — а во всяком случае, я не могу стоять на одной
доске…
Там обшивали
досками челн; там, переворотивши его вверх дном, конопатили и смолили; там увязывали
к бокам других челнов, по козацкому обычаю, связки длинных камышей, чтобы не затопило челнов морскою волною; там, дальше по всему прибрежью, разложили костры и кипятили в медных казанах смолу на заливанье судов.
Потом, недели через три, велено было Андрюшке, Петрушке, Ваське обрушившиеся
доски и перила оттащить
к сараям, чтоб они не лежали на дороге. Там валялись они до весны.