Неточные совпадения
Буду составлять
лекции и даже вперед проходить предметы, так что на первом
курсе буду первым и напишу диссертацию; на втором
курсе уже вперед буду знать все, и меня могут перевести прямо в третий
курс, так что я восемнадцати лет кончу
курс первым кандидатом с двумя золотыми медалями, потом выдержу на магистра, на доктора и сделаюсь первым ученым в России… даже в Европе я могу быть первым ученым…
На этой же
лекции решив, что записывание всего, что будет говорить всякий профессор, не нужно и даже было бы глупо, я держался этого правила до конца
курса.
Я любил этот шум, говор, хохотню по аудиториям; любил во время
лекции, сидя на задней лавке, при равномерном звуке голоса профессора мечтать о чем-нибудь и наблюдать товарищей; любил иногда с кем-нибудь сбегать к Матерну выпить водки и закусить и, зная, что за это могут распечь, после профессора, робко скрипнув дверью, войти в аудиторию; любил участвовать в проделке, когда
курс на
курс с хохотом толпился в коридоре.
Когда уже все начали ходить аккуратнее на
лекции, профессор физики кончил свой
курс и простился до экзаменов, студенты стали собирать тетрадки и партиями готовиться, я тоже подумал, что надо готовиться.
Действительно, тот самый Семенов с седыми волосами, который в первый экзамен меня так обрадовал тем, что на вид был хуже меня, и который, выдержав вторым вступительный экзамен, первый месяц студенчества аккуратно ходил на
лекции, закутил еще до репетиций и под конец
курса уже совсем не показывался в университете.
Главными героями этих подвигов были Зухин, а в конце
курса — Семенов. На Семенова все последнее время смотрели с каким-то даже ужасом, и когда он приходил на
лекцию, что случалось довольно редко, то в аудитории происходило волнение.
С увлечением слушал я на четвертом
курсе лекции по истории греческого искусства. Читал профессор Адриан Викторович Прахов, — читал со страстью и блеском. Седоватый человек с холеным, барским лицом, в золотых очках. Вскоре он был переведен из Петербургского университета в Киевский, с тем чтобы принять в свое заведывание постройку знаменитого Владимирского собора.
Неточные совпадения
Между прочим, он стал опять слушать университетские
лекции, чтобы кончить
курс.
Германская философия была привита Московскому университету М. Г. Павловым. Кафедра философии была закрыта с 1826 года. Павлов преподавал введение к философии вместо физики и сельского хозяйства. Физике было мудрено научиться на его
лекциях, сельскому хозяйству — невозможно, но его
курсы были чрезвычайно полезны. Павлов стоял в дверях физико-математического отделения и останавливал студента вопросом: «Ты хочешь знать природу? Но что такое природа? Что такое знать?»
Средь этих обстоятельств Шевырев, который никак не мог примириться с колоссальным успехом
лекций Грановского, вздумал побить его на его собственном поприще и объявил свой публичный
курс.
Лекции эти продолжались целую неделю. Студенты должны были приготовляться на все темы своего
курса, декан вынимал билет и имя. Уваров созвал всю московскую знать. Архимандриты и сенаторы, генерал-губернатор и Ив. Ив. Дмитриев — все были налицо.
Публичные доклады мы устраивали в помещении Высших женских
курсов,
лекции же и семинары в разных местах, обыкновенно в каких-нибудь советских учреждениях, в управлении которых были знакомые.