Неточные совпадения
Случалось ли вам летом лечь спать днем
в пасмурную дождливую погоду и, проснувшись на
закате солнца, открыть глаза и
в расширяющемся четырехугольнике окна, из-под полотняной сторы, которая, надувшись, бьется прутом об подоконник, увидать мокрую от дождя, тенистую, лиловатую
сторону липовой аллеи и сырую садовую дорожку, освещенную яркими косыми лучами, услыхать вдруг веселую жизнь птиц
в саду и увидать насекомых, которые вьются
в отверстии окна, просвечивая на солнце, почувствовать запах последождевого воздуха и подумать: «Как мне не стыдно было проспать такой вечер», — и торопливо вскочить, чтобы идти
в сад порадоваться жизнью?
Неточные совпадения
Варвара указала глазами на крышу флигеля; там, над покрасневшей
в лучах
заката трубою, едва заметно курчавились какие-то серебряные струйки. Самгин сердился на себя за то, что не умеет отвлечь внимание
в сторону от этой дурацкой трубы. И — не следовало спрашивать о матери. Он вообще был недоволен собою, не узнавал себя и даже как бы не верил себе. Мог ли он несколько месяцев тому назад представить, что для него окажется возможным и приятным такое чувство к Варваре, которое он испытывает сейчас?
— Ничем не попорчена, — сказал он, рассматривая их. — Да и портиться тут нечему, потому что
в стрелке не пружина какая, а одна только Божия сила… Видишь,
в одну
сторону обе стрелки тянут… Вот сивер, тут будет полдень, тут
закат, а тут восток, — говорил дядя Онуфрий, показывая рукой страны света по направлению магнитной стрелки.
— На полуночник [То есть северо-восток.
В Заволжье так зовут
стороны света и ветры: сивер — N, полуночник — NO, восток — O, обедник — SO, полдень — S, верховник или летник — SW,
закат — W, осенник — NW.], — отвечал Патап Максимыч.
Печальное происшествие 14 декабря, которое он своим зорким взглядом провидел
в течение десятка лет и старался предупредить, уничтожив
в корне «военное вольнодумство», как он называл укоренявшиеся
в среду русского войска «идеи запада», но находя постоянный отпор
в своем государе-друге, ученике Лагарпа, сделало то, что люди, резко осуждавшие систему строгостей «графа-солдата», прозрели и открыто перешли на его
сторону. Звезда его, таким образом, перед своим, как мы знаем, случайным
закатом, блестела еще ярче.
Он повиновался. Теперь он сидел, как прежде, лицом к
стороне заката, и когда девочка опять взглянула на это лицо, освещенное красноватыми лучами, оно опять показалось ей странным.
В глазах мальчика еще стояли слезы, но глаза эти были по-прежнему неподвижны; черты лица то и дело передергивались от нервных спазмов, но вместе с тем
в них виднелось недетское, глубокое и тяжелое горе.