Она, сердечная, как упала на бок, так и лежит, только бьется ногами, — до земли не достает; в голове дыра, и из дыры так и свищет кровь черная, — на аршин кругом пыль смочила.
Только затих народ в ауле, Жилин полез под стену, выбрался. Шепчет Костылину: «Полезай». Полез и Костылин, да зацепил камень ногой, загремел. А у хозяина сторожка была — пестрая собака, и злая-презлая; звали ее Уляшин. Жилин уже наперед прикормил ее. Услыхал Уляшин, — забрехал и кинулся, а за ним другие собаки. Жилин чуть свистнул, кинул лепешки кусок, Уляшин узнал, замахал хвостом и перестал брехать.
— Стой! — Затопало копытами по дороге. Остановились, слушают. Потопало, как лошадь, и остановилось. Тронулись они — опять затопало. Они остановятся — и оно остановится. Подполз Жилин, смотрит на свет по дороге — стоит что-то. Лошадь не лошадь, и на лошади что-то чудное, на человека не похоже. Фыркнуло — слышит. «Что за чудо!» Свистнул Жилин потихоньку, — как шаркнет с дороги в лес и затрещало по лесу, точно буря летит, сучья ломает.
Что делали остальные – не знаю, я была вся охвачена азартом, адреналин бурлил в крови, в ушах свистел ветер, целуя холодными губами мои алые от мороза щёки.
На следующем заходе бипланы – бывшие истребители – ударили из пулемётов. В воздухе засвистели пули, выбивая кирпичную крошку и щепу, пробивая навылет солдат.
Коза уже пробежала несколько кругов, полюбовалась зацветающими ландышами, погладила копытцем тёмный сугробик, который каким-то чудом сохранился в овражке под густой елью, посвистела птичкам, а кота всё не было.
В ушах ветер свистит, кудри развеваются, под ногами облака проносятся, и сам царевич – словно птица крылатая.
– Можно сказать и так. Рядом с тобой опасно находиться, пули свистят над нашими головами.
Что делали остальные – не знаю, я была вся охвачена азартом, адреналин бурлил в крови, в ушах свистел ветер, целуя холодными губами мои алые от мороза щёки.
Белки остались позади, а машина поехала быстрее, ветер засвистел громче, и воздух стал более сухой и тёплый.
И в это самое время в кухне засвистел чайник. И этот простой звук быстро отрезвил нас обоих.
На следующем заходе бипланы – бывшие истребители – ударили из пулемётов. В воздухе засвистели пули, выбивая кирпичную крошку и щепу, пробивая навылет солдат.
На всякий случай я даже немного посвистел – авось сбегутся-слетятся, как мухи на приданое, но никого не появилось.
Коза уже пробежала несколько кругов, полюбовалась зацветающими ландышами, погладила копытцем тёмный сугробик, который каким-то чудом сохранился в овражке под густой елью, посвистела птичкам, а кота всё не было.
А вот посвистеть иволгой, прокуковать кукушкой или подозвать свистом бурундука до сих пор умею…