—
Хабар иок — «нет нового», — отвечал старик, глядя не в лицо, а на грудь Хаджи-Мурата своими красными безжизненными глазами. — Я на пчельнике живу, нынче только пришел сына проведать. Он знает.
— Расскажи, вор, нам, миру, — рубит солдат, — сколько ляпинскому управляющему
хабары дал, когда аренду перебил у нас? Поведай, по чьей милости Шишлина семья по миру пошла, Легостевы с голоду издыхают, Лаптев Григорий ума решился? Эй, старое базло, много ли аренды берёшь за тайный шинок на мельнице на твоей? Выходи, что ли, против правды бороться, что трусишь, прячешься, кощей проклятый! Ну, поспорим, давай, ворище, вылезай!
— Гёрш-ту, — говорят, — слышь, мы будто совсем дали… Гм, гм! Аи-вай: рази мы мозем быть такие глупые и совсем как мужики без политику, чтобы такому большому лицу
хабара давать? («
Хабар» по-ихнему взятка.)
Сей святой обители основание положил князь Федор Иоаннович
Хабаров еще во дни царя Михайла Федоровича, а тот князь
Хабаров, основатель и строитель монастыря, приходится ближайшим сродником жившим в те отдаленные уж теперь времена боярам Луповицким.