Это была голова, бритая, с большими выступами черепа над глазами и черной стриженой бородкой и подстриженными усами, с одним открытым, другим полузакрытым глазом, с разрубленным и недорубленным бритым черепом, с окровавленным запекшейся черной кровью носом. Шея была замотана окровавленным полотенцем. Несмотря на все раны головы, в складе посиневших губ было детское доброе выражение.
Прокурор был невысокий смуглый человек с короткими седеющими волосами, блестящими быстрыми глазами и стриженой густой бородой на выдающейся нижней челюсти.
Он оглянулся. Рядом с ним сидел встреченный им в сторожке мужчина средних лет, геркулесовского телосложения, но истомленный, с земляным лицом и потухающими уже глубокими серыми глазами. Громадные усы, стриженая голова и побритый, но зарастающий подбородок показывали в нем солдата.
Она выглядела такой, какой я видела её в последний раз – добрые глаза, обволакивающие меня любовью, вязаный голубой берёт на коротко стриженой голове, узловатые пальцы и кроткая улыбка.
У девушки были те же коротко стриженые волосы, ярко-голубые глаза, запавшие линии щёк, высокие скулы.
Чуть помятое подушкой лицо с аристократическими чертами, светло-карие глаза и тёмные, почти чёрные, коротко стриженые волосы.
Она выглядела такой, какой я видела её в последний раз – добрые глаза, обволакивающие меня любовью, вязаный голубой берёт на коротко стриженой голове, узловатые пальцы и кроткая улыбка.