Неточные совпадения
На вопрос Степана о
том, за что его ссылали, Чуев объяснил ему, что его ссылали за истинную веру Христову, за
то, что обманщики-попы духа
тех людей не могут слышать, которые живут по Евангелию и их обличают. Когда же Степан спросил Чуева, в чем
евангельский закон, Чуев разъяснил ему, что
евангельский закон в
том, чтобы не молиться рукотворенньм богам, а поклоняться в духе и истине. И рассказал, как они эту настоящую веру от безногого портного узнали
на дележке земли.
Неточные совпадения
Для слабых смертных, присутствующих при подобной молитве, становился
на мгновение понятен
тот идеал
евангельской веры «с горчичное зерно», веры, способной двигать горами.
У
тех был хоть внешний религиозный закон, из-за исполнения которого они могли не видеть своих обязанностей по отношению своих близких, да и обязанности-то эти были тогда еще неясно указаны; в наше же время, во-первых, нет такого религиозного закона, который освобождал бы людей от их обязанностей к близким, всем без различия (я не считаю
тех грубых и глупых людей, которые думают еще и теперь, что таинства или разрешение папы могут разрешать их грехи); напротив,
тот евангельский закон, который в
том или другом виде мы все исповедуем, прямо указывает
на эти обязанности, и кроме
того эти самые обязанности, которые тогда в туманных выражениях были высказаны только некоторыми пророками, теперь уже так ясно высказаны, что стали такими труизмами, что их повторяют гимназисты и фельетонисты.
Уж не смеется ли втайне Достоевский над своим Зосимой, заставляя его так ядовито пародировать
евангельский ответ
на тот же вопрос?
Теркин ожидал чего-нибудь слащавого, поучительного и вместе с
тем на евангельский манер — и этого не оказалось. Так могла писать только искренняя, добродушная женщина, далеко не безграмотная, хотя и не твердая в мягких знаках.
Воспитанная, как многие девушки
того времени,
на священных книгах, следовательно, религиозно настроенная, княжна додумалась, что это чувство к ней со стороны названого брата и есть именно
та евангельская любовь, которая выражается
тем, что любящий должен душу свою положить за друга своего, что это чувство именно и есть такое, которое даже не нуждается во взаимности, которое выше этого все же плотского желания, а находит удовлетворение в самом себе, именно в этом твердом решении положить свою душу за друга.