У затворенных дверей комнаты стоял муж больной и пожилая женщина. На диване сидел священник, опустив глаза и держа что-то завернутым в епитрахили. В углу, в вольтеровском кресле, лежала старушка — мать больной — и горько плакала. Подле нее горничная держала на руке чистый носовой платок, дожидаясь, чтобы старушка спросила его; другая чем-то терла виски старушки и дула ей под чепчик в седую голову.
Обыкновенные посетители оставались за решеткой, а счастливцы допускались, по указанию блаженного, чрез дверцы решетки в его половину, и он сажал их, если хотел, на свои старые кожаные кресла и на диван; сам же заседал неизменно в старинных истертых вольтеровских креслах.
Всё наследство состояло из потёртой на лисьем меху шубки и старого вольтеровского кресла, а когда через несколько лет она умерла, хоронить её было не на что…
Мы радостно бежим к бабушке в гостиную, где она сидит в большом вольтеровском кресле у окна и вышивает гарусом.
Графиня сидела в зелёном кабинете в высоком вольтеровском кресле. Вокруг витал запах лекарств.
Всё наследство состояло из потёртой на лисьем меху шубки и старого вольтеровского кресла, а когда через несколько лет она умерла, хоронить её было не на что…