Неточные совпадения
Собака заснула за двором. Голодный волк набежал и хотел съесть ее. Собака и говорит: «Волк! подожди меня есть, — теперь я костлява, худа. А вот,
дай срок, хозяева будут свадьбу играть, тогда мне еды будет вволю, я разжирею, — лучше тогда меня съесть». Волк поверил и
ушел. Вот приходит он в другой раз и видит — собака лежит на крыше. Волк и говорит: «Что ж, была свадьба?» А собака и говорит: «Вот что, волк: коли другой раз застанешь меня сонную перед двором,
не дожидайся больше свадьбы».
Если насытить воду селитряным порошком, а потом подсыпать еще селитры лишней, всё согреть и
не мешавши
дать остынуть, то селитра лишняя
не ляжет порошком на дне воды, а соберется вся шестигранными столбиками и сядет на дне и по бокам, столбик подле столбика. Если насытить воду селитряным порошком и поставить в теплом месте, то вода
уйдет паром, а селитра лишняя также сложится столбиками шестигранными.
Если насытить воду простою солью, согреть и также
дать уйти воде паром, то лишняя соль сложится тоже
не порошком, а кубиками. Если насытить воду селитрой с солью вместе, лишняя селитра и соль
не смешаются, сложатся каждая по-своему — селитра столбиками, а соль кубиками.
Он имел достаточно силы и благоразумия, чтобы не вскрикнуть. Лицо его побелело, и глаза почти повисли на щеках, огромные, как бычачьи пузыри, но он не вскрикнул. Он тихонько поднялся, даже не поблагодарив меня, и пошел к выходу, покачиваясь и судорожно замедляя шаги. Он боялся, что другие догадаются о пожаре и
не дадут уйти ему, единственному достойному спасения и жизни.
Неточные совпадения
«Нет, этого мы приятелю и понюхать
не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что такого приятеля никак
не найдется, что одни издержки по этому делу будут стоить более, ибо от судов нужно отрезать полы собственного кафтана да
уходить подалее; но что если он уже действительно так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов
дать… но что это такая безделица, о которой даже
не стоит и говорить.
«
Не уйти ли?» Но он
не дал себе ответа и стал прислушиваться в старухину квартиру: мертвая тишина.
— А где он? — отвечала жена. — Еще надо сыскать. Да погоди, что торопиться? Вот, Бог
даст, дождемся праздника, разговеемся, тогда и напишешь; еще
не уйдет…
Ленивый от природы, он был ленив еще и по своему лакейскому воспитанию. Он важничал в дворне,
не давал себе труда ни поставить самовар, ни подмести полов. Он или дремал в прихожей, или
уходил болтать в людскую, в кухню;
не то так по целым часам, скрестив руки на груди, стоял у ворот и с сонною задумчивостью посматривал на все стороны.
Он молчал. Ему хотелось бы опять как-нибудь стороной
дать ей понять, что тайная прелесть отношений их исчезла, что его тяготит эта сосредоточенность, которою она окружила себя, как облаком, будто
ушла в себя, и он
не знает, как ему быть, как держать себя с ней.