Неточные совпадения
Заяц сказал раз гончей собаке: «Для
чего ты лаешь, когда гонишься
за нами? Ты бы скорее поймала нас, если бы бежала молча. А с лаем ты только нагоняешь нас на охотника: ему слышно, где мы бежим, и он забегает с ружьем нам навстречу, убивает нас и ничего не дает тебе».
Олень подошел к речке напиться, увидал себя в воде и стал радоваться на свои рога,
что они велики и развилисты, а на ноги посмотрел и говорит: «Только ноги мои плохи и жидки». Вдруг выскочи лев и бросься на оленя. Олень пустился скакать по чистому полю. Он уходил, а как пришел в лес, запутался рогами
за сучья, и лев схватил его. Как пришло погибать оленю, он и говорит: «То-то глупый я! Про кого думал,
что плохи и жидки, то спасали, а на кого радовался, от тех пропал».
Собака заснула
за двором. Голодный волк набежал и хотел съесть ее. Собака и говорит: «Волк! подожди меня есть, — теперь я костлява, худа. А вот, дай срок, хозяева будут свадьбу играть, тогда мне еды будет вволю, я разжирею, — лучше тогда меня съесть». Волк поверил и ушел. Вот приходит он в другой раз и видит — собака лежит на крыше. Волк и говорит: «
Что ж, была свадьба?» А собака и говорит: «Вот
что, волк: коли другой раз застанешь меня сонную перед двором, не дожидайся больше свадьбы».
Услыхал богатый мужик,
что барин
за гуся наградил бедного мужика хлебом и деньгами, зажарил пять гусей и понес к барину.
Оттого,
что неровно сохнут. Если приставить сырую доску одной стороной к печке, вода выйдет, и дерево сожмется с этой стороны и потянет
за собой другую сторону; а сырой стороне сжаться нельзя, потому
что в ней вода, — и вся доска погнется.
Бауакас с калекой пошли к судье. В суде был народ, и судья вызывал по очереди тех, кого судил. Прежде
чем черед дошел до Бауакаса, судья вызвал ученого и мужика: они судились
за жену. Мужик говорил,
что это его жена, а ученый говорил,
что его жена. Судья выслушал их, помолчал и сказал: «Оставьте женщину у меня, а сами приходите завтра».
Олень и говорит, умираючи: «Поделом мне
за то,
что я хотел съесть листья, те самые, какие спасли меня».
На торгу купец узнал,
что в городе мало масла и каждый день ждут нового привоза. Купец пошел на пристань и стал высматривать корабли. При нем пришел корабль с маслом. Купец прежде всех вошел на корабль, отыскал хозяина, купил все масло и дал задаток. Потом купец побежал в город, перепродал масло и
за свои хлопоты заработал денег в 10 раз больше против мужика и принес товарищам.
Когда мы сидели и отдыхали
за городом, мужик сказал,
что надо теперь работать, кто
что умеет; купец сказал,
что он умеет торговать, но
что у него денег нет; а я сказал,
что я умею только царствовать, да у меня царства нет.
Когда его выбрали царем, царевич послал
за город привести к себе своих товарищей. Когда им сказали,
что их требует царь, они испугались: думали,
что они сделали какую-нибудь вину в городе. Но им нельзя было убежать, и их привели к царю. Они упали ему в ноги, но царь велел встать. Тогда они узнали своего товарища. Царь рассказал им все,
что с ним было, и сказал им: «Видите ли вы,
что моя правда? Худое и доброе — все от бога. И богу не труднее дать царство царевичу,
чем купцу — барыш, а мужику — работу».
Он сначала держал меня
за руку; но я видел,
что братьев не держали, и просил, чтобы меня пустили.
Он взял пилу: пила была плохая и совсем не резала. Тогда он сказал: «Вы подождите спорить, — топор не рубит, а пила не режет. Вы прежде отточите топор да поправьте пилу, а потом уж спорьте». Но те мужики еще пуще рассердились друг на друга
за то,
что у одного был неточеный топор, а у другого пила тупая, и они стали драться.
Говорили про него,
что он много пил и
за то его отдали в солдаты.
Потом стали подносить вино, студень, говядину; стали петь песни и плясать. Дяде Герасиму поднесли вина, он выпил немного и говорит: «Что-то вино горько». Тогда нянька взяла Кондрашку
за уши и стала его целовать. Долго играли песни и плясали, а потом все ушли, и Кондрашка повел няньку к себе домой.
Солдат пошел со мной, да так скоро,
что я бегом
за ним не поспевал. Вот пришли мы в свой дом. Солдат помолился богу и говорит: «Здравствуйте!» Потом разделся, сел на конник и стал оглядывать избу и говорит: «
Что ж, у вас семьи только-то?» Мать оробела и ничего не говорит, только смотрит на солдата. Он и говорит: «Где ж матушка?» — а сам заплакал. Тут мать подбежала к отцу и стала его целовать. И я тоже взлез к нему на колени и стал его обшаривать руками. А он перестал плакать и стал смеяться.
Я сел на печку и стал плакать, Тут отец вошел в избу и говорит: «О
чем плачешь?» Я говорю: «Я хотел
за тобой бечь, а мать меня не пустила, да еще побила», — и еще пуще заплакал.
Завелось в одном доме много мышей. Кот забрался в этот дом и стал ловить мышей. Увидали мыши,
что дело плохо, и говорят: «Давайте, мыши, не будем больше сходить с потолка, а сюда к нам коту не добраться!» Как перестали мыши сходить вниз, кот и задумал, как бы их перехитрить. Уцепился он одной лапой
за потолок, свесился и притворился мертвым. Одна мышь выглянула на него, да и говорит: «Нет, брат! хоть мешком сделайся, и то не подойду».
У всех мордашек нижняя челюсть длиннее верхней и верхние зубы заходят
за нижние; но у Бульки нижняя челюсть так выдавалась вперед,
что палец можно было заложить между нижними и верхними зубами. Лицо у Бульки было широкое; глаза большие, черные и блестящие; и зубы и клыки белые всегда торчали наружу. Он был похож на арапа. Булька был смирный и не кусался, но он был очень силен и цепок. Когда он, бывало, уцепится
за что-нибудь, то стиснет зубы и повиснет, как тряпка, и его, как клещука, нельзя никак оторвать.
Один раз на Кавказе мы пошли на охоту
за кабанами, и Булька прибежал со мной. Только
что гончие погнали, Булька бросился на их голос и скрылся в лесу. Это была в ноябре месяце; кабаны и свиньи тогда бывают очень жирные.
Я побежал
за ним, но
чем дальше я шел, тем лес становился чаще и чаще.
На Кавказе диких кур зовут фазанами. Их так много,
что они там дешевле домашней курицы.
За фазанами охотятся с кобылкой, с подсаду и из-под собаки.
Один раз я пошел с Мильтоном на охоту. Подле леса он начал искать, вытянул хвост, поднял уши и стал принюхиваться. Я приготовил ружье и пошел
за ним. Я думал,
что он ищет куропатку, фазана или зайца. Но Мильтон не пошел в лес, а в поле. Я шел
за ним и глядел вперед. Вдруг я увидал то,
что он искал. Впереди его бежала небольшая черепаха, величиною с шапку. Голая темно-серая голова на длинной шее была вытянута, как пестик; черепаха широко перебирала голыми лапами, а спина ее вся была покрыта корой.
Он так рассердился на нее
за это,
что стал лаять, и опять схватил ее и понес
за мною.
Все стояли у ворот того двора, где нищал поросенок, и кричали мне: «Сюда!» Мильтон бросился
за мной, — верно, думал,
что я на охоту иду с ружьем, — а Булька поднял свои короткие уши и метался из стороны в сторону, как будто спрашивал, в кого ему велят вцепиться.
Мы бежали
что было силы
за волком, но и волк и собаки скрылись у нас из виду.
Охотник поставил у озера сети и накрыл много птиц. Птицы были большие, подняли сеть и улетели с ней. Охотник побежал
за птицами. Мужик увидал,
что охотник бежит, и говорит: «И куда бежишь? Разве пешком можно догнать птицу?» Охотник сказал: «Кабы одна была птица, я бы не догнал, а теперь догоню».
Собака часто бежит
за хозяином по следу, а увидит хозяина — испугается, не узнает и начнет лаять до тех пор, пока не обнюхает его и не узнает,
что то,
что ей на глаз страшно, есть самый ее хозяин.
Когда ему сказали пастухи,
что брата повели в город, — он взял с собою зыбку и пошел
за ним.
Исправник позвал солдат, велел связать и вести его на телегу. Когда его с связанными ногами взвалили на телегу, Аксенов перекрестился и заплакал. У Аксенова обобрали вещи и деньги, отослали его в ближний город, в острог. Послали во Владимир узнать, какой человек был Аксенов, и все купцы и жители владимирские показали,
что Аксенов смолоду пил и гулял, но был человек хороший. Тогда его стали судить. Судили его
за то,
что он убил рязанского купца и украл 20000 денег.
— Как не слыхать! Богатые купцы, даром
что отец в Сибири. Такой же, видно, как и мы, грешные. А ты сам, дедушка,
за какие дела?
Один раз, ночью, он пошел по острогу и увидал,
что из-под одной нары сыплется земля. Он остановился посмотреть. Вдруг Макар Семенов выскочил из-под нары и с испуганным лицом взглянул на Аксенова. Аксенов хотел пройти, чтоб не видеть его; но Макар ухватил его
за руку и рассказал, как он прокопал проход под стенами и как он землю каждый день выносит в голенищах и высыпает на улицу, когда их гоняют на работу. Он сказал...
На другой день, когда вывели колодников на работу, солдаты приметили,
что Макар Семенов высыпал землю, стали искать в остроге и нашли дыру. Начальник приехал в острог и стал всех допрашивать: кто выкопал дыру? Все отпирались. Те, которые знали, не выдавали Макара Семенова, потому
что знали,
что за это дело его засекут до полусмерти. Тогда начальник обратился к Аксенову. Он знал,
что Аксенов был справедливый человек, и сказал...
Молодцы тут стали прятаться,
Что большой да
за середнего,
А середний
что за меньшего,
А ответа нет от меньшего.