Неточные совпадения
Поликрат прочел это и послушался своего друга. Он сделал вот что: был у него дорогой перстень; взял он этот перстень, собрал много народа и сел со всем народом
в лодку.
Потом велел ехать
в море. И когда выехал далеко ва острова, тогда при всем народе
бросил перстень
в море и вернулся домой.
Когда повара принесли Поликрату его перстень и рассказали, как они нашли его, — Поликрат написал другое письмо
в Египет к своему другу Амазису и описал, как он
бросил перстень и как он нашелся. Амазис прочел письмо и подумал: «Это не к добру, — видно, нельзя уйти от судьбы. А лучше мне разойтись с своим другом, чтобы
потом не жалеть его», — и он послал сказать Поликрату, что дружбе их конец.
Готовится ли его любимое блюдо, она смотрит на кастрюлю, поднимет крышку, понюхает, отведает, потом схватит кастрюлю сама и держит на огне. Трет ли миндаль или толчет что-нибудь для него, так трет и толчет с таким огнем, с такой силой, что ее
бросит в пот.
Щека ее была у его щеки, и ему надо было удерживать дыхание, чтобы не дышать на нее. Он устал от этого напряженного положения, и даже его немного
бросило в пот. Он не спускал глаз с нее.
Неточные совпадения
— Пойди ты сладь с нею!
в пот бросила, проклятая старуха!» Тут он, вынувши из кармана платок, начал отирать
пот,
в самом деле выступивший на лбу.
— Я подлец… Виноват… Я преступил… Но посудите, посудите, разве можно так поступать? Я — дворянин. Без суда, без следствия,
бросить в тюрьму, отобрать все от меня: вещи, шкатулка… там деньги, там все имущество, там все мое имущество, Афанасий Васильевич, — имущество, которое кровным
потом приобрел…
Он посмотрел на меня с удивлением, проворчал что-то сквозь зубы и начал рыться
в чемодане; вот он вынул одну тетрадку и
бросил ее с презрением на землю;
потом другая, третья и десятая имели ту же участь:
в его досаде было что-то детское; мне стало смешно и жалко…
А солнце уж опускалось за лес; оно
бросало несколько чуть-чуть теплых лучей, которые прорезывались огненной полосой через весь лес, ярко обливая золотом верхушки сосен.
Потом лучи гасли один за другим; последний луч оставался долго; он, как тонкая игла, вонзился
в чащу ветвей; но и тот потух.
— Не трус, а осторожен… Но пойдем, ради Бога, отсюда, Ольга: смотри, вон карета подъезжает. Не знакомые ли? Ах! Так
в пот и
бросает… Пойдем, пойдем… — боязливо говорил он и заразил страхом и ее.