И когда Дмитрий Сидоров уходил, не заметив нас, от радости, что все кончилось благополучно, как и при всяком другом случае,
муж говорил, что я прелесть, и целовал меня.
Неточные совпадения
Муж не мог еще переварить всего этого так, чтобы все было только смешно и жалко, был раздражен и оттого не хотел
говорить со мною.
То же неожиданно для меня и в кругу светском и казавшемся мне самым лучшим; у
мужа открылось много знакомых, о которых он никогда не
говорил мне; и часто мне странно и неприятно было слышать от него строгие суждения о некоторых из этих людей, казавшихся мне такими добрыми.
Особенно кузина
мужа, княгиня Д., немолодая светская женщина, внезапно влюбившаяся в меня, более всех
говорила мне лестные вещи, кружившие мне голову.
Муж охотно согласился и первое время ездил со мною с видимым удовольствием, радуясь моим успехам и, казалось, совершенно забыв или отрекшись от того, что
говорил прежде.
На Фоминой, когда мы уже собирались ехать, все было уложено, и
муж, делавший уже покупки подарков, вещей, цветов для деревенской жизни, был в особенно нежном и веселом расположении духа, кузина неожиданно приехала к нам и стала просить остаться до субботы, с тем чтоб ехать на раут к графине Р. Она
говорила, что графиня Р. очень звала меня, что бывший тогда в Петербурге принц М. еще с прошлого бала желал познакомиться со мной, только для этого и ехал на раут и
говорил, что я самая хорошенькая женщина в России.
— Мерзко, что принц нашел тебя хорошенькою и что ты из-за этого бежишь ему навстречу, забывая и
мужа, и себя, и достоинство женщины, и не хочешь понять тою, что должен за тебя чувствовать твой
муж, ежели в тебе самой нет чувства достоинства; напротив, ты приходишь
говорить мужу, что ты жертвуешь, то есть «показаться его высочеству для меня большое счастье, но я жертвую им».
Отходя от меня, он изъявил желание познакомиться с моим
мужем, и я видела, как они сошлись и
говорили на другом конце залы.
Мне показалось, что все заметили мою неловкую застенчивость в то время, как я
говорила с принцем, заметили его странный поступок; бог знает, как они могли объяснять это: уж не знают ли они нашего разговора с
мужем?
Она успокоивала меня,
говоря, что это ничего не значащая, очень обыкновенная размолвка, которая не оставит никаких следов; объяснила мне с своей точки зрения характер
мужа, нашла, что он очень несообщителен и горд стал; я согласилась с ней, и мне показалось, что я спокойнее и лучше сама теперь стала понимать его.
Смерть его матери была для него большим горем; ему тяжело было, как он
говорил, после нее жить в Никольском, а хотя мне и жалко было ее и я сочувствовала горю
мужа, мне было теперь приятнее и спокойнее в деревне.
Но только что я вошла в комнату к
мужу и увидела его спокойное, хотя и удивленное лицо, я почувствовала, что мне нечего было
говорить ему, не в чем признаваться и не в чем просить его прощения. Невысказанное горе и раскаяние должны были оставаться во мне.
«Скажите, правду ли
муж говорит? — сказала она, обращаясь к грозному Сильвио, — правда ли, что вы оба шутите?» — «Он всегда шутит, графиня, — отвечал ей Сильвио; — однажды дал он мне шутя пощечину, шутя прострелил мне вот эту фуражку, шутя дал сейчас по мне промах; теперь и мне пришла охота пошутить…» С этим словом он хотел в меня прицелиться… при ней!
— Да,
муж говорит: ходкие книги, кажется, уже купил… Распутин, большевики… бессарабские помещики, — говорила она, вопросительно глядя в лицо Самгина. — Все это поднимается, как будто из-под земли, этой… Как ее? Из чего лава?
Неточные совпадения
Кажется, как будто ее мало заботило то, о чем заботятся, или оттого, что всепоглощающая деятельность
мужа ничего не оставила на ее долю, или оттого, что она принадлежала, по самому сложению своему, к тому философическому разряду людей, которые, имея и чувства, и мысли, и ум, живут как-то вполовину, на жизнь глядят вполглаза и, видя возмутительные тревоги и борьбы,
говорят: «<Пусть> их, дураки, бесятся!
— Это, однако ж, странно, — сказала во всех отношениях приятная дама, — что бы такое могли значить эти мертвые души? Я, признаюсь, тут ровно ничего не понимаю. Вот уже во второй раз я все слышу про эти мертвые души; а
муж мой еще
говорит, что Ноздрев врет; что-нибудь, верно же, есть.
— К заслугам вашего превосходительства. Не находит слов.
Говорит: «Если бы я только мог чему-нибудь… потому что, точно,
говорит, умею ценить
мужей, спасавших отечество», —
говорит.
Мой
муж долго ходил по комнате; я не знаю, что он мне
говорил, не помню, что я ему отвечала… верно, я ему сказала, что я тебя люблю…
Вот они и сладили это дело… по правде сказать, нехорошее дело! Я после и
говорил это Печорину, да только он мне отвечал, что дикая черкешенка должна быть счастлива, имея такого милого
мужа, как он, потому что, по-ихнему, он все-таки ее
муж, а что Казбич — разбойник, которого надо было наказать. Сами посудите, что ж я мог отвечать против этого?.. Но в то время я ничего не знал об их заговоре. Вот раз приехал Казбич и спрашивает, не нужно ли баранов и меда; я велел ему привести на другой день.