Неточные совпадения
Однако в этот вечер мы с Катей долго не засыпали и все говорили, не о нем, а о
том, как проведем нынешнее лето, где и как будем жить зиму. Страшный вопрос: зачем? — уже не представлялся мне. Мне казалось очень просто и ясно, что жить надо для
того, чтобы быть счастливою, и в будущем представлялось много счастия. Как будто вдруг наш старый, мрачный покровский дом наполнился
жизнью и светом.
Теперь мне трудно вспомнить и понять
те мечты, которые тогда наполняли мое воображение. Даже когда я вспомню, мне не верится, чтобы точно это были мои мечты. Так они были странны и далеки от
жизни.
Книги, которые прежде я читывала только для
того, чтобы убавить скуку, сделались вдруг для меня одним из лучших удовольствий в
жизни; и все только оттого, что мы поговорили с ним о книгах, читали с ним вместе и он привозил мне их.
Между службами я читала Евангелие, и все понятнее и понятнее мне становилась эта книга, и трогательнее и проще история этой божественной
жизни, и ужаснее и непроницаемее
те глубины чувства и мысли, которые я находила в его учении.
В груди у меня было такое полное счастие, когда я возвращалась в этот день из церкви, что я боялась
жизни, боялась всякого впечатления, всего
того, что могло нарушить это счастие.
После всех моих разочарований, ошибок в
жизни, когда я нынче приехал в деревню, я так себе сказал решительно, что любовь для меня кончена, что остаются для меня только обязанности доживанья, что я долго не отдавал себе отчета в
том, что такое мое чувство к вам и к чему оно может повести меня.
— Нет, я всегда только желала и любила эту тихую семейную
жизнь, — сказала я. — И вы только говорите
то самое, что я думала.
Дни, недели, два месяца уединенной деревенской
жизни прошли незаметно, как казалось тогда; а между
тем на целую
жизнь достало бы чувств, волнений и счастия этих двух месяцев.
Мои и его мечты о
том, как устроится наша деревенская
жизнь, сбылись совершенно не так, как мы ожидали.
Так прошло два месяца, пришла зима с своими холодами и метелями, и я, несмотря на
то, что он был со мной, начинала чувствовать себя одинокою, начинала чувствовать, что
жизнь повторяется, а нет ни во мне, ни в нем ничего нового, а что, напротив, мы как будто возвращаемся к старому.
Хуже всего для меня было
то, что я чувствовала, как с каждым днем привычки
жизни заковывали нашу
жизнь в одну определенную форму, как чувство наше становилось не свободно, а подчинялось ровному, бесстрастному течению времени.
Мне не
того нужно было, мне нужна была борьба; мне нужно было, чтобы чувство руководило нами в
жизни, а не
жизнь руководила чувством.
«
То было все так, шутки; еще не начиналось; а вот она, настоящая
жизнь!
Я так была отуманена этою, внезапно возбужденною, как мне казалось, любовью ко мне во всех посторонних, этим воздухом изящества, удовольствий и новизны, которым я дышала здесь в первый раз, так вдруг исчезло здесь его, подавлявшее меня, моральное влияние, так приятно мне было в этом мире не только сравняться с ним, но стать выше его, и за
то любить его еще больше и самостоятельнее, чем прежде, что я не могла понять, что неприятного он мог видеть для меня в светской
жизни.
На Фоминой, когда мы уже собирались ехать, все было уложено, и муж, делавший уже покупки подарков, вещей, цветов для деревенской
жизни, был в особенно нежном и веселом расположении духа, кузина неожиданно приехала к нам и стала просить остаться до субботы, с
тем чтоб ехать на раут к графине Р. Она говорила, что графиня Р. очень звала меня, что бывший тогда в Петербурге принц М. еще с прошлого бала желал познакомиться со мной, только для этого и ехал на раут и говорил, что я самая хорошенькая женщина в России.
Светская
жизнь, сначала отуманившая меня блеском и лестью самолюбию, скоро завладела вполне моими наклонностями, вошла в привычки, наложила на меня свои оковы и заняла в душе все
то место, которое было готово для чувства.
Мне было тогда двадцать один год, состояние наше, я думала, было в цветущем положении, от семейной
жизни я не требовала ничего сверх
того, что она мне давала; все, кого я знала, мне казалось, любили меня; здоровье мое было хорошо, туалеты мои были лучшие на водах, я знала, что я была хороша, погода была прекрасна, какая-то атмосфера красоты и изящества окружала меня, и мне было очень весело.
Отношения наши с мужем продолжали быть тоже холодно-дружелюбные, как и во время нашей городской
жизни, но в деревне каждая половица, каждая стена, диван напоминали мне
то, чем он был для меня, и
то, что я утратила.
— Разве я виновата в
том, что не знала
жизни, а ты меня оставил одну отыскивать…
Да, ты хочешь опять выбросить меня в
ту жизнь, которая могла сделать и мое и твое несчастие.
— Да, — заговорил он, как будто продолжая свои мысли. — Всем нам, а особенно вам, женщинам, надо прожить самим весь вздор
жизни, для
того чтобы вернуться к самой
жизни; а другому верить нельзя. Ты еще далеко не прожила тогда этот прелестный и милый вздор, на который я любовался в тебе; и я оставлял тебя выживать его и чувствовал, что не имел права стеснять тебя, хотя для меня уже давно прошло время.
Неточные совпадения
Он весел был. Чрез две недели // Назначен был счастливый срок. // И тайна брачныя постели // И сладостной любви венок // Его восторгов ожидали. // Гимена хлопоты, печали, // Зевоты хладная чреда // Ему не снились никогда. // Меж
тем как мы, враги Гимена, // В домашней
жизни зрим один // Ряд утомительных картин, // Роман во вкусе Лафонтена… // Мой бедный Ленский, сердцем он // Для оной
жизни был рожден.
Но, шумом бала утомленный, // И утро в полночь обратя, // Спокойно спит в тени блаженной // Забав и роскоши дитя. // Проснется зá полдень, и снова // До утра
жизнь его готова, // Однообразна и пестра, // И завтра
то же, что вчера. // Но был ли счастлив мой Евгений, // Свободный, в цвете лучших лет, // Среди блистательных побед, // Среди вседневных наслаждений? // Вотще ли был он средь пиров // Неосторожен и здоров?
А
тот… но после всё расскажем, // Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость
жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я в
то время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила
жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и людей // На самом утре наших дней.
И я лишен
того: для вас // Тащусь повсюду наудачу; // Мне дорог день, мне дорог час: // А я в напрасной скуке трачу // Судьбой отсчитанные дни. // И так уж тягостны они. // Я знаю: век уж мой измерен; // Но чтоб продлилась
жизнь моя, // Я утром должен быть уверен, // Что с вами днем увижусь я…