Неточные совпадения
— Где тут отбить, когда его вся сила подошла: перебил всех наших, а сикурсу не подают. — (Солдат ошибался, потому что траншея была за нами, но
это — странность, которую всякий может заметить: — солдат, раненый в деле, всегда считает его проигранным и
ужасно кровопролитным.)
С трудом пробившись на крыльце между пешком шедшими ранеными и носильщиками, входившими с ранеными и выходившими с мертвыми, Гальцин вошел в первую комнату, взглянул и тотчас же невольно повернулся назад и выбежал на улицу.
Это было слишком
ужасно!
С удивительным наслаждением Калугин почувствовал себя дома, вне опасности, и, надев ночную рубашку, лежа в постели уж рассказал Гальцину подробности дела, передавая их весьма естественно, — с той точки зрения, с которой подробности
эти доказывали, что он, Калугин, весьма дельный и храбрый офицер, на что, мне кажется, излишне бы было намекать, потому что
это все знали и не имели никакого права и повода сомневаться, исключая, может быть, покойника ротмистра Праскухина, который, несмотря на то, что, бывало, считал за счастие ходить под руку с Калугиным, вчера только по секрету рассказывал одному приятелю, что Калугин очень хороший человек, но, между нами будь сказано,
ужасно не любит ходить на бастионы.
«Верно, я в кровь разбился, как упал», — подумал он и, всё более и более начиная поддаваться страху, что солдаты, которые продолжали мелькать мимо, раздавят его, он собрал все силы и хотел закричать: «возьмите меня», но вместо
этого застонал так
ужасно, что ему страшно стало, слушая себя.
— Oh, m-r, c’est affreux! Mais quels gaillards vos soldats, quels gaillards! C’est un plaisir que de se battre contre des gaillards comme eux. — Il faut avouer que les vôtres ne se mouchent pas du pied non plus, [ — О!
это было
ужасно! Но какие молодцы ваши солдаты, какие молодцы!
Это удовольствие драться с такими молодцами! — Надо признаться, что и ваши не ногой сморкаются,] — говорит кавалерист, кланяясь и воображая, что он удивительно умен. Но довольно.
— Вы можете себе представить, капитан, — продолжал разливавший чай, обращаясь к безрукому и поднимая ножик, который уронил
этот, — нам сказали, что лошади
ужасно дороги в Севастополе, мы и купили сообща лошадь в Симферополе.
«Сейчас прямо в Севастополь, в
этот ад —
ужасно! Однако всё равно, когда-нибудь надо же было. Теперь по крайней мере с братом…»
— Я тебе всю правду скажу, Миша! У нас уж ни у кого денег нет, и мы все должны
этому штабс-капитану, который из П. едет.
Ужасно стыдно!
Это сознание одиночества в опасности — перед смертью, как ему казалось, —
ужасно тяжелым, холодным камнем легло ему на сердце.
— Я не могу слышать равнодушно, когда нападают на женщин, — продолжала Евдоксия. —
Это ужасно, ужасно. Вместо того чтобы нападать на них, прочтите лучше книгу Мишле «De l’amour». [О любви (фр.).] Это чудо! Господа, будемте говорить о любви, — прибавила Евдоксия, томно уронив руку на смятую подушку дивана.
Неточные совпадения
Всё
это было
ужасно гадко, но Левину
это представлялось совсем не так гадко, как
это должно было представляться тем, которые не знали Николая Левина, не знали всей его истории, не знали его сердца.
Очевидно, фельетонист понял всю книгу так, как невозможно было понять ее. Но он так ловко подобрал выписки, что для тех, которые не читали книги (а очевидно, почти никто не читал ее), совершенно было ясно, что вся книга была не что иное, как набор высокопарных слов, да еще некстати употребленных (что показывали вопросительные знаки), и что автор книги был человек совершенно невежественный. И всё
это было так остроумно, что Сергей Иванович и сам бы не отказался от такого остроумия; но это-то и было
ужасно.
—
Это было рано-рано утром. Вы, верно, только проснулись. Maman ваша спала в своем уголке. Чудное утро было. Я иду и думаю: кто
это четверней в карете? Славная четверка с бубенчиками, и на мгновенье вы мелькнули, и вижу я в окно — вы сидите вот так и обеими руками держите завязки чепчика и о чем-то
ужасно задумались, — говорил он улыбаясь. — Как бы я желал знать, о чем вы тогда думали. О важном?
«Разумеется, мне всё равно, но всё-таки совестно и
ужасно глупо», подумал Левин, утешая себя тем, что все
это делают, и поехал в публичное заседание Комитета, где он должен был найти свояченицу, чтобы с ней вместе ехать домой.
Ужасно то, что мы — старые, уже с прошедшим… не любви, а грехов… вдруг сближаемся с существом чистым, невинным;
это отвратительно, и поэтому нельзя не чувствовать себя недостойным.