Неточные совпадения
— Так мне иногда кажется. Ведь
это будет
ужасно и для меня и для нее.
— Нет, ты постой, постой, — сказал он. — Ты пойми, что
это для меня вопрос жизни и смерти. Я никогда ни с кем не говорил об
этом. И ни с кем я не могу говорить об
этом, как с тобою. Ведь вот мы с тобой по всему чужие: другие вкусы, взгляды, всё; но я знаю, что ты меня любишь и понимаешь, и от
этого я тебя
ужасно люблю. Но, ради Бога, будь вполне откровенен.
Ужасно то, что мы — старые, уже с прошедшим… не любви, а грехов… вдруг сближаемся с существом чистым, невинным;
это отвратительно, и поэтому нельзя не чувствовать себя недостойным.
Всё
это было
ужасно гадко, но Левину
это представлялось совсем не так гадко, как
это должно было представляться тем, которые не знали Николая Левина, не знали всей его истории, не знали его сердца.
— Да, вы представьте себе, если она отказала Левину, — а она бы не отказала ему, если б не было того, я знаю… И потом
этот так
ужасно обманул ее.
—
Это немножко нескромно, но так мило, что
ужасно хочется рассказать, — сказал Вронский, глядя на нее смеющимися глазами. — Я не буду называть фамилий.
— Скверная история, но уморительная. Не может же Кедров драться с
этим господином! Так
ужасно горячился? — смеясь переспросил он. — А какова нынче Клер? Чудо! — сказал он про новую французскую актрису. — Сколько ни смотри, каждый день новая. Только одни французы могут
это.
Сколько раз во время своей восьмилетней счастливой жизни с женой, глядя на чужих неверных жен и обманутых мужей, говорил себе Алексей Александрович: «как допустить до
этого? как не развязать
этого безобразного положения?» Но теперь, когда беда пала на его голову, он не только не думал о том, как развязать
это положение, но вовсе не хотел знать его, не хотел знать именно потому, что оно было слишком
ужасно, слишком неестественно.
«Для Бетси еще рано», подумала она и, взглянув в окно, увидела карету и высовывающуюся из нее черную шляпу и столь знакомые ей уши Алексея Александровича. «Вот некстати; неужели ночевать?» подумала она, и ей так показалось
ужасно и страшно всё, что могло от
этого выйти, что она, ни минуты не задумываясь, с веселым и сияющим лицом вышла к ним навстречу и, чувствуя в себе присутствие уже знакомого ей духа лжи и обмана, тотчас же отдалась
этому духу и начала говорить, сама не зная, что скажет.
— Я очень люблю
эту работу, — сказал Сергей Иванович. — Я
ужасно люблю. Я сам косил иногда с мужиками и завтра хочу целый день косить.
— Я знала только то, что что-то было, что ее
ужасно мучало, и что она просила меня никогда не говорить об
этом. А если она не сказала мне, то она никому не говорила. Но что же у вас было? Скажите мне.
Она знала, что
это так и будет, и вместе с тем
это было так
ужасно, что она не могла представить себе даже, чем
это кончится.
— Ах, как я рада вас видеть! — сказала она, подходя к ней. — Я вчера на скачках только что хотела дойти до вас, а вы уехали. Мне так хотелось видеть вас именно вчера. Не правда ли,
это было
ужасно? — сказала она, глядя на Анну своим взглядом, открывавшим, казалось, всю душу.
Что? Что такое страшное я видел во сне? Да, да. Мужик — обкладчик, кажется, маленький, грязный, со взъерошенною бородой, что-то делал нагнувшись и вдруг заговорил по-французски какие-то странные слова. Да, больше ничего не было во сне, ― cказал он себе. ― Но отчего же
это было так
ужасно?» Он живо вспомнил опять мужика и те непонятные французские слова, которые призносил
этот мужик, и ужас пробежал холодом по его спине.
— Да что же, я не перестаю думать о смерти, — сказал Левин. Правда, что умирать пора. И что всё
это вздор. Я по правде тебе скажу: я мыслью своею и работой
ужасно дорожу, но в сущности — ты подумай об
этом: ведь весь
этот мир наш —
это маленькая плесень, которая наросла на крошечной планете. А мы думаем, что у нас может быть что-нибудь великое, — мысли, дела! Всё
это песчинки.
—
Это было рано-рано утром. Вы, верно, только проснулись. Maman ваша спала в своем уголке. Чудное утро было. Я иду и думаю: кто
это четверней в карете? Славная четверка с бубенчиками, и на мгновенье вы мелькнули, и вижу я в окно — вы сидите вот так и обеими руками держите завязки чепчика и о чем-то
ужасно задумались, — говорил он улыбаясь. — Как бы я желал знать, о чем вы тогда думали. О важном?
— То-то и
ужасно в
этом роде горя, что нельзя, как во всяком другом — в потере, в смерти, нести крест, а тут нужно действовать, — сказал он, как будто угадывая ее мысль. — Нужно выйти из того унизительного положения, в которой вы поставлены; нельзя жить втроем.
— Мне вас
ужасно жалко! И как бы я счастлив был, если б устроил
это! — сказал Степан Аркадьич, уже смелее улыбаясь. — Не говори, не говори ничего! Если бы Бог дал мне только сказать так, как я чувствую. Я пойду к нему.
Воспоминание
это, с одной стороны, было слишком
ужасно, чтобы думать о нем.
В больших глазах его, устремленных на поставленный на ломберном, покрытом цветною салфеткой столе образ, выражалась такая страстная мольба и надежда, что Левину было
ужасно смотреть на
это.
— Неприятно! — вскрикнула она. —
Ужасно! Сколько бы я ни жила, я не забуду
этого. Она сказала, что позорно сидеть рядом со мной.
— Одно….
это прежняя пассия Вареньки, — сказала она, по естественной связи мысли вспомнив об
этом. — Я хотела сказать как-нибудь Сергею Ивановичу, приготовить его. Они, все мужчины. — прибавила она, —
ужасно ревнивы к нашему прошедшему.
— Ах, нисколько!
Это щекотит Алексея и больше ничего; но он мальчик и весь у меня в руках; ты понимаешь, я им управляю как хочу. Он всё равно, что твой Гриша… Долли! — вдруг переменила она речь — ты говоришь, что я мрачно смотрю. Ты не можешь понимать.
Это слишком
ужасно. Я стараюсь вовсе не смотреть.
«Разумеется, мне всё равно, но всё-таки совестно и
ужасно глупо», подумал Левин, утешая себя тем, что все
это делают, и поехал в публичное заседание Комитета, где он должен был найти свояченицу, чтобы с ней вместе ехать домой.
Очевидно, фельетонист понял всю книгу так, как невозможно было понять ее. Но он так ловко подобрал выписки, что для тех, которые не читали книги (а очевидно, почти никто не читал ее), совершенно было ясно, что вся книга была не что иное, как набор высокопарных слов, да еще некстати употребленных (что показывали вопросительные знаки), и что автор книги был человек совершенно невежественный. И всё
это было так остроумно, что Сергей Иванович и сам бы не отказался от такого остроумия; но это-то и было
ужасно.
Неточные совпадения
— Ты, говорят,
эти дни
ужасно волочился за моей княжной? — сказал он довольно небрежно и не глядя на меня.
— Напротив, совсем напротив!.. Доктор, наконец я торжествую: вы меня не понимаете!..
Это меня, впрочем, огорчает, доктор, — продолжал я после минуты молчания, — я никогда сам не открываю моих тайн, а
ужасно люблю, чтоб их отгадывали, потому что таким образом я всегда могу при случае от них отпереться. Однако ж вы мне должны описать маменьку с дочкой. Что они за люди?
В
эту минуту он поднял глаза — я стоял в дверях против него; он
ужасно покраснел. Я подошел к нему и сказал медленно и внятно:
— А знаешь ли, что ты нынче ее
ужасно рассердил? Она нашла, что
это неслыханная дерзость; я насилу мог ее уверить, что ты так хорошо воспитан и так хорошо знаешь свет, что не мог иметь намерение ее оскорбить; она говорит, что у тебя наглый взгляд, что ты, верно, о себе самого высокого мнения.
Он знак подаст — и все хлопочут; // Он пьет — все пьют и все кричат; // Он засмеется — все хохочут; // Нахмурит брови — все молчат; // Так, он хозяин,
это ясно: // И Тане уж не так
ужасно, // И любопытная теперь // Немного растворила дверь… // Вдруг ветер дунул, загашая // Огонь светильников ночных; // Смутилась шайка домовых; // Онегин, взорами сверкая, // Из-за стола гремя встает; // Все встали: он к дверям идет.