Неточные совпадения
Всё живое боится мучения, всё живое боится смерти; познай самого
себя не только в человеке, но во всяком живом существе, не
убивай и не причиняй страдания и смерти.
Можно отучить
себя от свойственной всем людям жалости к животным. Это особенно заметно на охоте. Добрые люди, приучаясь к охоте, мучают и
убивают животных, не замечая своей жестокости.
Люди не считают дурным есть животных оттого, что ложные учителя уверили их в том, что бог разрешил людям есть животных. Это неправда. В каких бы книгах ни было написано, что не грех
убивать животных и есть их, в сердце каждого человека написано яснее, чем в каких бы то ни было книгах, что животных надо жалеть и нельзя
убивать также, как и людей. Мы все знаем это, если не заглушаем в
себе совести.
По учению буддистов, есть пять главных заповедей. Первая: не
убивай умышленно никакое живое существо. Вторая: не присваивай
себе то, что другой человек считает своей собственностью.
— Отойдите от нас, не искушайте; деятельность ваша вредна: проповедь ваша клонится к низвержению всех тех благ, которые завоевало
себе человечество кровью и пóтом всех прежних поколений. Всё погибнет, если уничтожится власть запирать и
убивать тех, кого мы считаем преступниками.
При таком понимании учения возможно мучить, грабить, казнить людей,
убивать их тысячами на войнах, как это и делают теперь народы, называющие
себя христианами, но невозможно признавать
себя христианами.
Если я вижу, например, что один человек намерен
убить другого, то лучшее, что я могу сделать, это поставить самого
себя на место убиваемого и защитить, накрыть
собою человека и, если можно, спасти, утащить, спрятать его, — всё равно как я стал бы спасать человека из пламени пожара или утопающего: либо самому погибнуть, либо спасти.
Лжеучение государства состоит в признании
себя соединенным с одними людьми одного народа, одного государства и отделенным от остальных людей других народов, других государств. Люди мучают,
убивают, грабят друг друга и самих
себя из-за этого ужасного лжеучения. Освобождается же от него человек только тогда, когда признает в
себе духовное начало жизни, одно и то же во всех людях. Признавая это начало, человек уже не может верить в те человеческие учреждения, которые разъединяют то, что соединено богом.
Чтò бы он мог сделать вам, если бы вы не были укрывателями того вора, который вас грабит, участниками того убийцы, который вас
убивает, если бы вы не были изменниками самим
себе?
Не утешай
себя мыслью, что если ты не видишь тех, которых ты мучаешь и
убиваешь, и если у тебя много товарищей, делающих то же, то ты не мучитель, не убийца: ты мог бы не быть им до тех пор, пока не знал, откуда те деньги, которые попадают тебе в руки, но если ты знаешь, то нет тебе оправдания — не перед людьми (перед людьми во всем и всегда есть оправдание), а перед своей совестью.
Обязанность его состояла в том, чтобы содержать в казематах, в одиночных заключениях политических преступников и преступниц и содержать этих людей так, что половина их в продолжение 10 лет гибла, частью сойдя с ума, частью умирая от чахотки и частью
убивая себя: кто голодом, кто стеклом разрезая жилы, кто вешая себя, кто сжигаясь.
Неточные совпадения
— Точно так, ваше превосходительство, участвовавших в двенадцатом году! — проговоривши это, он подумал в
себе: «Хоть
убей, не понимаю».
— Стреляйте! — отвечал он, — я
себя презираю, а вас ненавижу. Если вы меня не
убьете, я вас зарежу ночью из-за угла. Нам на земле вдвоем нет места…
Он довольно остер: эпиграммы его часто забавны, но никогда не бывают метки и злы: он никого не
убьет одним словом; он не знает людей и их слабых струн, потому что занимался целую жизнь одним
собою.
Я до сих пор стараюсь объяснить
себе, какого рода чувство кипело тогда в груди моей: то было и досада оскорбленного самолюбия, и презрение, и злоба, рождавшаяся при мысли, что этот человек, теперь с такою уверенностью, с такой спокойной дерзостью на меня глядящий, две минуты тому назад, не подвергая
себя никакой опасности, хотел меня
убить как собаку, ибо раненный в ногу немного сильнее, я бы непременно свалился с утеса.
Ну, да это, положим, в болезни, а то вот еще:
убил, да за честного человека
себя почитает, людей презирает, бледным ангелом ходит, — нет, уж какой тут Миколка, голубчик Родион Романыч, тут не Миколка!