Неточные совпадения
1) Для
того,
чтобы человеку хорошо прожить свою жизнь, ему надо знать, что он должен и чего не должен делать. Для
того,
чтобы знать это, ему надо понимать, что такое он сам и
тот мир, среди которого он живет. Об этом учили во все времена самые мудрые и добрые люди всех народов. Учения эти все в самом главном сходятся между собою, сходятся и
с тем, что говорят каждому человеку его разум и совесть. Учение это такое...
20) Грехи, соблазны и суеверия, препятствуя соединению души
с другими существами и богом, лишают человека свойственного ему блага, и потому для
того,
чтобы человек мог пользоваться этим благом, он должен бороться
с грехами, соблазнами и суевериями. Для борьбы этой человек должен делать усилия.
Не дано знать этого человеку для
того,
чтобы он душевные силы свои напрягал не на заботу о положении своей отдельной души в воображаемом другом, будущем мире, а только на достижение в этом мире, сейчас, вполне определенного и ничем не нарушаемого блага соединения со всеми живыми существами и
с богом.
Для
того,
чтобы человеку познать истинную веру, ему нужно прежде всего на время отказаться от
той веры, в которую он слепо верил, и проверить разумом всё
то, чему его
с детства научили.
Настоящая вера не в
том,
чтобы знать, в какие дни есть постное, в какие ходить в храм и какие слушать и читать молитвы, а в
том,
чтобы всегда жить доброю жизнью в любви со всеми, всегда поступать
с ближними, как хочешь,
чтобы поступали
с тобой.
Царство божие придет к нам только тогда, когда церковная вера
с чудесами, таинствами и обрядами заменится верой разумной, без чудес, таинств и обрядов. Время это приближается. Вера эта еще в зародыше. Но зародыш не может не разрастаться. Будем же ждать и работать для
того,
чтобы время это скорее пришло.
Когда человек для
того,
чтобы не ошибиться в законе жизни не решается отступить от раз признанной им веры,
то с ним случается
то же, что случилось бы
с человеком, который для
того,
чтобы не заблудиться, привязал бы себя к столбу веревкой.
Христос великий учитель. Он проповедовал истинную всеобщую религию любви к богу и человеку. Но не надо думать, что у бога не могут быть такие же и даже еще более великие учителя. Если мы будем думать так, мы этим не уменьшим величия Христа, а только признаем величие бога. Если же мы будем думать, что после Христа бог уже не будет больше прямо открываться людям,
то с новыми великими учителями, когда они придут, случится
то же, что было
с Христом: побьют живого пророка для
того,
чтобы боготворить умершего.
Быть в единении
с людьми это большое благо, но как сделать так,
чтобы соединиться со всеми? Ну, я соединяюсь
с своими семейными, а
с остальными как же? Ну, соединяюсь
с своими друзьями, со всеми русскими, со всеми единоверцами. Ну, а как же
с теми, кого я не знаю,
с другими народами,
с иноверцами? Людей так много, и все они такие разные. Как же быть?
Одно только средство: забыть о людях, не думать о
том,
чтобы соединяться
с ними, а думать о
том,
чтобы соединиться
с тем единым духовным существом, которое живет во мне и во всех людях.
Если сказать, что птицы, лошади, собаки, обезьяны совсем чужие нам,
то почему же не сказать, что и дикие, черные и желтые люди чужие нам? А если признать таких людей чужими,
то с таким же правом могут черные и желтые люди признать чужими белых. Кто же ближний? На это есть только один ответ: не спрашивай, кто ближний, а делай всему живому
то, что хочешь,
чтобы тебе делали.
Для
того,
чтобы было легко жить
с каждым человеком, думай о
том, что тебя соединяет, а не о
том, что тебя разъединяет
с ним.
Жизнь каждого человека только в
том,
чтобы становиться
с каждым годом, месяцем, днем всё лучше и лучше. И чем люди становятся лучше,
тем они ближе соединяются друг
с другом. А чем ближе соединяются люди,
тем жизнь их лучше.
Если бы мы только твердо держались
того,
чтобы соединяться
с людьми в
том, в чем мы согласны
с ними, и не требовать от них согласия
с тем,
с чем они несогласны, мы бы были гораздо ближе к Христу, чем
те люди, которые, называя себя христианами, во имя Христа отделяют себя от людей других вер, требуя от них согласия
с тем, что ими считается истиной.
Какой он ни есть, он не может переделать себя. Что же ему больше делать, как только бороться
с нами, как
с смертельным врагом, если мы выказываем к нему вражду. Ведь в самом деле: мы хотим быть
с ним добры, если он перестанет быть таким, какой он есть. А этого он не может. И потому надо быть добрым со всяким человеком, каков бы он ни был, и не требовать от него
того, чего он не может сделать: не требовать от человека
того,
чтобы он перестал быть собой.
Все люди только одного хотят и об одном хлопочут: о
том,
чтобы жить хорошо. И потому
с самых старинных времен всегда и везде святые и мудрые люди думали и поучали людей о
том, как им надо жить,
чтобы жизнь их была не дурная, а хорошая. И все эти мудрые и святые люди в разных местах и в разное время учили людей одному и
тому же учению.
А знать это и необходимо и легко: смысл жизни в одном — в
том,
чтобы всё больше и больше освобождать душу от тела и соединять ее
с другими существами и началом всего — богом.
Для
того,
чтобы приучить себя к борьбе
с грехами, полезно время от времени переставать делать
то, к чему привык, для
того,
чтобы знать, что ты властен над телом, а не тело над тобой.
Посмотрите на
то, как хочет жить раб. Прежде всего он хочет,
чтобы его отпустили на волю. Он думает, что без этого он не может быть ни свободным, ни счастливым. Он говорит так: если бы меня отпустили на волю, я сейчас бы был вполне счастлив, я не был бы принужден угождать и прислуживаться моему хозяину, я мог бы говорить
с кем угодно, как
с равным себе, мог бы идти, куда хочу, не спрашиваясь ни у кого.
Если бы не жадность, ни одна птица не попала бы в сети, и птицелов не поймал бы ни одной птицы. На
ту же приманку ловят и людей. Брюхо — это цепь на руки и кандалы на ноги. Раб брюха всегда раб. Хочешь быть свободен, прежде всего освобождай себя от брюха. Борись
с ним. Ешь для
того,
чтобы утолить голод, а не для
того,
чтобы получить удовольствие.
Главное средство борьбы
с похотью — это сознание человеком своей духовности. Стоит человеку вспомнить, кто он, для
того,
чтобы половая страсть представилась ему
тем, что она и есть: унизительным животным свойством.
У Христа спросили: можно ли человеку оставлять жену и брать другую? Он на это сказал, что этого не должно быть, что человек, сойдясь
с женою, должен соединиться
с нею так,
чтобы они двое были как одно тело. И что таков закон бога, и что
то, что бог соединил, человек не должен разделять.
Людям, которые живут роскошной жизнью, нельзя любить людей. Нельзя им любить, потому что всё
то, чем они пользуются, сделано поневоле, от нужды, часто
с проклятиями,
теми людьми, которых они заставляют служить себе. Для
того,
чтобы им можно было любить людей, им надо прежде перестать мучить их.
А для
того,
чтобы богатому любить не словом или языком, а делом и истиной, надо давать просящему, как сказал Христос. А если давать просящему,
то как бы много имения ни было у человека, он скоро перестанет быть богат. А как только перестанет быть богат, так и случится
с ним
то самое, что Христос сказал богатому юноше,
то есть не будет уже
того, что мешало богатому юноше идти за ним.
Для
того,
чтобы хорошо жить
с людьми, надо, когда сходишься
с ними, помнить, что важно не
то, что мне нужно, и не
то, что нужно
тому,
с кем я сошелся, а
то, что от нас обоих нужно
тому богу, который живет в нас обоих.
Для
того,
чтобы общение
с людьми не было страданием для тебя и для них, не вступай в общение
с людьми, если не чувствуешь любви к ним.
Надо привыкать к
тому,
чтобы быть недовольным другим человеком только так же, как бываешь недоволен собой. Собой бываешь недоволен только так, что недоволен своим поступком, но не своей душой. Так же надо быть и
с другим человеком: осуждать его поступки, а его любить.
Нехорошо, когда человек, вместо
того,
чтобы любить братьев, сердится на них. Но еще хуже, когда человек уверяет сам себя, что сам он не такой человек, как все, а лучше других людей, и потому может обходиться
с другими не так, как хотел бы,
чтобы обходились
с ним.
Люди враждуют друг
с другом и знают, что это нехорошо, и вот,
чтобы обмануть себя, заглушить в себе совесть, придумывают оправдания своей враждебности. Одно из таких оправданий — это
то, что я лучше других людей, а они не понимают этого, и вот от этого я не могу сходиться
с ними; другое оправдание — это
то, что моя семья лучше других семей; третье — что мое сословие лучше других сословий; четвертое — что мой народ лучше других народов.
Когда родители бьют своих детей,
то это
с тем,
чтобы силою заставить их вести себя хорошо.
Когда один человек судится
с другим,
то это
с тем,
чтобы достигнуть справедливости посредством силы.
Когда один народ воюет
с другим,
то цель его состоит в
том,
чтобы приобрести желательное положение силою.
А так как никто не хочет,
чтобы его насиловали,
то, поступая
с другими, как хочешь,
чтобы поступали
с тобой, ни в каком случае нельзя насиловать их.
Всех этих людей, как для их блага, так и для блага народа, можно просить только об одном:
чтобы они заботились о себе, о своей душе и оставили бы в покое
тот народ, которому они хотят служить
с таким усердием.
Если бы мы только не были приучены
с детства к
тому, что можно злом платить за зло, насилием заставлять человека делать
то, чего мы хотим,
то мы бы только удивлялись
тому, как могут люди, как будто нарочно портя людей, приучать их к
тому, что наказания и всякое насилие могут быть на пользу. Мы наказываем ребенка,
чтобы отучить его от делания дурного, но самым наказанием мы внушаем ребенку
то, что наказание может быть полезно и справедливо.
Чтобы понять в учении Христа
то, что надо платить добром за зло, надо понять всё учение по-настоящему, а не так, как его толкуют церкви,
с урезками и прибавками. Всё же учение Христа в
том, что человек живет не для своего тела, а для души, для
того,
чтобы исполнить волю бога. Воля же бога в
том,
чтобы люди любили друг друга, любили всех. Как же может человек любить всех и делать зло людям? Верующий в учение Христа, что бы
с ним ни делали, не может делать
того, что противно любви, не может делать зла людям.
Часто люди, не соглашаясь
с учением Христа в его настоящем смысле, не соглашаясь
с воздаянием добром за зло, говорят, что если принять это учение,
то разрушится весь привычный порядок жизни, и что поэтому учение это нельзя принять. А между
тем учение Христа и есть именно такое учение, которое должно разрушить дурное устройство нашей жизни. Оно затем и проповедано миру,
чтобы разрушить старый дурной порядок и установить на его место новый, хороший.
Закачивают ребенка не затем,
чтобы избавить его от
того, что заставляет его кричать, а затем,
чтобы он не мог кричать.
То же мы делаем
с своей совестью, когда заглушаем ее для
того,
чтобы угодить людям. Мы не успокаиваем совесть, но добиваемся
того, что нам и нужно было: не слышим ее.
Трудно бывает одному отступить от принятых обычаев, а между
тем при всяком шаге к
тому,
чтобы становиться лучше, приходится сталкиваться
с принятым обычаем и подвергаться осуждению людей. Человеку, полагающему свою жизнь в самосовершенствовании, надо быть готовым к этому.
Было старцу видение. Видит он, что спускается ангел божий
с неба и держит в руке светлый венок, и оглядывается, и ищет
того, на кого бы возложить его. И возгорелось сердце старца. И говорит он ангелу божию: «Чем заслужить светлый венок? Всё сделаю,
чтобы получить эту награду».
Надо приучать себя жить так,
чтобы не думать о людском мнении,
чтобы не желать даже любви людской, а жить только для исполнения закона своей жизни, воли бога. При такой одинокой,
с одним богом жизни, правда, нет уж побуждений к добрым поступкам ради славы людской, но зато устанавливается в душе такая свобода, такое спокойствие, такое постоянство и такое твердое сознание верности пути, которых никогда не узнает
тот, кто живет для славы людской.
Вы сеете для
того,
чтобы он уничтожал ваши посевы, вы наполняете и убираете ваши дома для его грабежей; вы воспитываете ваших детей
с тем,
чтобы он вел их на свои войны, на бойни,
чтобы он делал их исполнителями своих похотей, своих мщений.
То, что от государства
с его податями, судами, казнями, много зла людям, все видят. Все видят и
то, что для
того,
чтобы освободиться от этого зла, надо только не поддерживать государство в его злых делах. Отчего же люди не освобождаются от зла государства? От лжеучения государства? А от лжеучения одно спасение — истина.
Обитатели земной планеты находятся еще в таком состоянии нелепости, неразумия, тупости, что каждый день читаешь в газетах рассуждения правителей народов о
том,
с кем и как надо соединиться для
того,
чтобы воевать
с другими народами, сами же народы при этом позволяют своим руководителям располагать ими, как скотом, ведомым на бойню, как будто жизнь каждого человека не есть его личная собственность.
По учению мира, властители управляют народами и,
чтобы управлять ими, заставляют одних людей убивать, казнить, наказывать других людей, заставляют их клясться в
том, что они во всем будут исполнять волю начальствующих, заставляют их воевать
с другими народами.
Дело в
том, что по странной ошибке нашего ума полет нашей веры всегда соединен
с понятием о восхождении вверх, причем не думают о
том, что, как бы высоко мы ни поднимались, нам все-таки придется опять спуститься вниз,
чтобы стать твердой ногой в каком-нибудь другом мире.
Просить бога о вещественном: о дожде, о выздоровлении, об избавлении от врагов и т. п. нельзя уже потому, что в
то же самое время другие люди могут просить о противоположном, главное же, нельзя потому, что в вещественном мире нам дано всё, что нам нужно. Молитва может быть о
том,
чтобы бог помог нам жить духовной жизнью, такой жизнью, при которой всё, что случается
с нами, всё было бы нам на благо. Просительная же молитва о вещественном есть только самообольщение.
Когда мы по душе хотим переговорить
с человеком о важном деле, мы стараемся сойтись
с ним один на один,
чтобы ничто не развлекало нас, не мешало нам. Как же общаться
с богом, молиться при народе? Трудно при народе избавиться от заботы о
том, чтò обо мне подумают, от пустословия, от рассеяния. Особенно, когда собираются по праздникам. Оттого и сказано в евангелии...
Со всеми людьми, обращающимися к науке нашего времени не для удовлетворения праздного любопытства и не для
того,
чтобы играть роль в науке, писать, спорить, учить, и не для
того,
чтобы кормиться наукою, а обращающимися к ней
с прямыми, простыми, жизненными вопросами, случается
то, что наука отвечает им на тысячи разных очень хитрых и мудреных вопросов, но только не на
тот один вопрос, на который всякий разумный человек ищет ответа: на вопрос о
том, что я такое и как мне жить.
Искание истины совершается не
с весельем, а
с волнением и беспокойством; и все-таки надо искать ее, потому что, не найдя истины и не полюбив ее, ты погибнешь. — Но, скажешь ты, если бы истина хотела,
чтобы я искал ее и полюбил ее,
то она сама открылась бы мне. — Она и открывается тебе, но ты не обращаешь на это внимания. Ищи же истину, — она этого хочет.