Рассуждения ученых людей часто бывают
столь же мало понятны не только для других, но и для них самих, как речи профессиональных учителей веры.
Педант ученый, пользуясь латинскими терминами и нововыдуманными словами, часто делает из самого простого нечто
столь же непонятное, как и латинские молитвы попов для их неграмотных прихожан.
Это начало властно говорит каждому из нас, что ближний наш
столь же драгоценен, как и мы, и что его права столь же священны, как и наши.
Неточные совпадения
Старец расспросил обеих женщин об их жизни. Одна со слезами призналась ему в своем великом грехе. Она считала свой грех
столь великим, что не ожидала за него прощения; другая
же сказала, что не знает за собой никаких особенных грехов. Старец сказал первой...
И говорит ангел: «Гляди сюда». И, повернувшись, указал ангел перстами на северную страну. И оглянулся старец и увидал великую черную тучу. Туча застилала половину неба и спустилась на землю. И вот раздвинулась туча, и стало видно великое полчище черных эфиопов, надвигавшихся на старца; позади
же их всех стоял
столь великий и страшный один эфиоп, что огромными ногами своими он стоял на земле, а косматой головой с страшными глазами и красными губами он упирался в небо.
Если человек только телесное существо, то смерть — конец чего-то
столь ничтожного, что не стоит и сожалеть о нем. Если
же человек существо духовное и душа только временно живет в теле, то смерть только перемена.
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И чай несут. Люблю я час // Определять обедом, чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати я замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах // Я
столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как ты, божественный Омир, // Ты, тридцати веков кумир!
Не успела на его глазах совершиться одна тайна смерти, оставшаяся неразгаданной, как возникла другая,
столь же неразгаданная, вызывавшая к любви и жизни.
Протестуя против этого желания и недоумевая, он пошел прочь, но тотчас вернулся, чтоб узнать имя автора. «Иероним Босх» — прочитал он на тусклой, медной пластинке и увидел еще две маленьких, но
столь же странных.
Неточные совпадения
На улице жара стояла страшная, к тому
же духота, толкотня, всюду известка, леса, кирпич, пыль и та особенная летняя вонь,
столь известная каждому петербуржцу, не имеющему возможности нанять дачу, — все это разом неприятно потрясло и без того уже расстроенные нервы юноши.
Запущенный под облака, // Бумажный Змей, приметя свысока // В долине мотылька, // «Поверишь ли!» кричит: «чуть-чуть тебя мне видно; // Признайся, что тебе завидно // Смотреть на мой высокий
столь полёт». — // «Завидно? Право, нет! // Напрасно о себе ты много так мечтаешь! // Хоть высоко, но ты на привязи летаешь. // Такая жизнь, мой свет, // От счастия весьма далёко; // А я, хоть, правда, невысоко, // Зато лечу, // Куда хочу; // Да я
же так, как ты, в забаву для другого, // Пустого, // Век целый не трещу».
Жительствуя среди
столь тесных душ и подвигаемые на милости ласкательством наследственных достоинств и заслуг, многие государи возмнили, что они суть боги и вся, его
же коснутся, блаженно сотворят и пресветло.
Если
же наикраснейшими деяниями жизни прикрывать будете коварство, ложь, вероломство, сребролюбие, гордость, любомщение, зверство, — то хотя ослепите современников ваших блеском ясной наружности, хотя не найдете никого
столь любящего вас, да представит вам зерцало истины, не мните, однако
же, затмить взоры прозорливости.
Но кто
же столь мощною рукою нудит скупую, ленивую природу давать плоды свои в толиком обилии?