Неточные совпадения
Как правители, так и революционеры считают
справедливым и полезным убивать некоторых
людей. У них есть такие рассуждения, по которым они думают, что можно узнать, кого именно можно убить для общего блага.
Ты боишься, что тебя будут презирать за твою кротость, но
люди справедливые не могут презирать тебя за это, а до других
людей тебе дела нет, — не обращай внимания на их суждения. Не станет же хороший столяр огорчаться тем, что
человек, ничего не понимающий в столярном деле, не одобряет его работы.
Есть только одно средство совсем не верить в бога: средство это в том, чтобы признавать всегда
справедливым мнение
людей и не придавать никакого значения своему внутреннему голосу.
Я думаю, что мы прежде всего должны быть
людьми, а уже потом подданными. Нежелательно воспитывать в себе уважение к закону такое же, как к добру. Закон никогда не делает
людей более
справедливыми, а, напротив, вследствие уважения к закону хорошие
люди делаются исполнителями несправедливости.
Часто слышишь рассуждения о том, что все усилия для улучшения жизни, для искоренения зла и установления
справедливой жизни — бесполезны, что всё это сделается как-то само собою.
Люди плыли на веслах, но гребцы доехали и вышли на берег, оставшиеся же в лодке путешественники не берутся за весла, потому что думают, что как прежде двигалась лодка, так она будет двигаться и теперь.
Не будем медлить, чтобы быть
справедливыми, сострадательными. Не будем ждать особенных страданий других
людей или наших. Жизнь коротка, и потому будем торопиться радовать сердца наших спутников в этом коротком переезде. Поспешим быть добрыми.
— Я одно скажу, Алексей Александрович. Я знаю тебя эа отличного,
справедливого человека, знаю Анну — извини меня, я не могу переменить о ней мнения — за прекрасную, отличную женщину, и потому, извини меня, я не могу верить этому. Тут есть недоразумение, — сказал он.
— Господа, благодарю вас, я ведь так и знал, что вы все-таки же честные и
справедливые люди, несмотря ни на что. Вы сняли бремя с души… Ну, что же мы теперь будем делать? Я готов.
На другой день, когда вывели колодников на работу, солдаты приметили, что Макар Семенов высыпал землю, стали искать в остроге и нашли дыру. Начальник приехал в острог и стал всех допрашивать: кто выкопал дыру? Все отпирались. Те, которые знали, не выдавали Макара Семенова, потому что знали, что за это дело его засекут до полусмерти. Тогда начальник обратился к Аксенову. Он знал, что Аксенов был
справедливый человек, и сказал:
— Действительно, тесновато, — всхлопотался он, — но я к этим номерам привык, да и хозяин здешний хороший,
справедливый человек. Хочешь, я соседний номер велю отворить, тогда у нас будут две комнаты, вместо одной.
Неточные совпадения
— Била! Да что вы это! Господи, била! А хоть бы и била, так что ж! Ну так что ж? Вы ничего, ничего не знаете… Это такая несчастная, ах, какая несчастная! И больная… Она справедливости ищет… Она чистая. Она так верит, что во всем справедливость должна быть, и требует… И хоть мучайте ее, а она несправедливого не сделает. Она сама не замечает, как это все нельзя, чтобы справедливо было в
людях, и раздражается… Как ребенок, как ребенок! Она
справедливая,
справедливая!
Большинство молодых женщин, завидовавших Анне, которым уже давно наскучило то, что ее называют
справедливою, радовались тому, что̀ они предполагали, и ждали только подтверждения оборота общественного мнения, чтоб обрушиться на нее всею тяжестью своего презрения. Они приготавливали уже те комки грязи, которыми они бросят в нее, когда придет время. Большинство пожилых
людей и
люди высокопоставленные были недовольны этим готовящимся общественным скандалом.
Все ее поведение представляло ряд несообразностей; единственные письма, которые могли бы возбудить
справедливые подозрения ее мужа, она написала к
человеку почти ей чужому, а любовь ее отзывалась печалью: она уже не смеялась и не шутила с тем, кого избирала, и слушала его и глядела на него с недоумением.
Отец-то мой, покойник (царство ему небесное!),
человек был
справедливый, горячий был тоже
человек, не вытерпел, — да и кому охота свое доброе терять? — и в суд просьбу подал.
— Мне тюремный священник посоветовал. Я, будучи арестантом, прислуживал ему в тюремной церкви, понравился, он и говорит: «Если — оправдают, иди в монахи». Оправдали. Он и схлопотал. Игумен — дядя родной ему. Пьяный
человек, а —
справедливый. Светские книги любил читать — Шехерезады сказки, «Приключения Жиль Блаза», «Декамерон». Я у него семнадцать месяцев келейником был.