Только это укоренившееся лжеучение дает безумную, ничем не оправдываемую, власть
сотням людей над миллионами и лишает истинной свободы эти миллионы.
Неточные совпадения
Было у одного богача всё, что желают
люди: миллионы денег, и разубранный дворец, и красавица жена, и
сотни слуг, и роскошные обеды, и всякие закуски, и вина, и полна конюшня дорогих коней.
Но, во-первых, такой разбойник есть исключительный случай; многие
люди могут прожить
сотни лет, никогда не встретив такого, на их глазах убивающего невинных, разбойника.
Пройдут десятки, может быть и
сотни лет, но придет время, когда наши внуки будут удивляться на наши суды, тюрьмы, казни так же, как мы удивляемся теперь на сжигание
людей, на пытки. «Как могли они не видеть всю бессмысленность, жестокость и зловредность того, что они делали?» — скажут наши потомки.
Вспомни каждый, хотя бы и молодой
человек, свою жизнь. И если ты пожалеешь один раз о том, что ты не сделал того, что было должно и что было бы хорошо, то ты
сотни раз пожалеешь о том, что ты сделал то, что было нехорошо и чего не должно было делать.
То же и с народами, которые вооружаются, чтобы обеспечивать свою жизнь и свободу, а между тем это самое обеспечение ведет к погибели на войнах
сотен тысяч
людей и свободы народов.
Горький опыт показывает нам то, что нельзя уже удерживать прежние условия жизни и что поэтому необходимо находить те новые условия, которые свойственны новому времени; но
люди, вместо того чтобы употреблять свой разум на изыскание и установление этих новых условий, употребляют свой разум на то, чтобы удержать жизнь в тех условиях, в которых она была
сотни лет тому назад.
— Мне не нужно спрашивать, — сказал Сергеи Иванович, — мы видели и видим сотни и
сотни людей, которые бросают всё, чтобы послужить правому делу, приходят со всех сторон России и прямо и ясно выражают свою мысль и цель. Они приносят свои гроши или сами идут и прямо говорят зачем. Что же это значит?
С детства слышал Клим эту песню, и была она знакома, как унылый, великопостный звон, как панихидное пение на кладбище, над могилами. Тихое уныние овладевало им, но было в этом унынии нечто утешительное, думалось, что
сотни людей, ковырявших землю короткими, должно быть, неудобными лопатами, и усталая песня их, и грязноватые облака, развешанные на проводах телеграфа, за рекою, — все это дано надолго, может быть, навсегда, и во всем этом скрыта какая-то несокрушимость, обреченность.
Только и говорится о том, как корабль стукнулся о камень, повалился на бок, как рухнули мачты, палубы, как гибли
сотнями люди — одни раздавленные пушками, другие утонули…
— Не десятки, а сотни свидетельств у вас в руках, две сотни свидетельств, две
сотни человек слышали, тысяча слышала! — воскликнул Митя.
Глядя на Mariette, он любовался ею, но знал, что она лгунья, которая живет с мужем, делающим свою карьеру слезами и жизнью сотен и
сотен людей, и ей это совершенно всё равно, и что всё, что она говорила вчера, было неправда, а что ей хочется — он не знал для чего, да и она сама не знала — заставить его полюбить себя.
Неточные совпадения
— Довольно верное замечание, — ответил тот, — в этом смысле действительно все мы, и весьма часто, почти как помешанные, с маленькою только разницей, что «больные» несколько больше нашего помешаны, потому тут необходимо различать черту. А гармонического
человека, это правда, совсем почти нет; на десятки, а может, и на многие
сотни тысяч по одному встречается, да и то в довольно слабых экземплярах…
Я сам хотел добра
людям и сделал бы
сотни, тысячи добрых дел вместо одной этой глупости, даже не глупости, а просто неловкости, так как вся эта мысль была вовсе не так глупа, как теперь она кажется, при неудаче…
Э! брось! кто нынчо спит? Ну полно, без прелюдий, // Решись, а мы!.. у нас… решительные
люди, // Горячих дюжина голов! // Кричим — подумаешь, что
сотни голосов!..
Отцы мои, уж кто в уме расстроен, // Так всё равно, от книг ли, от питья ль; // А Чацкого мне жаль. // По-христиански так; он жалости достоин; // Был острый
человек, имел душ
сотни три.
— Я тебе говорю, что не
сотни и не
люди бесшабашные, а лучшие представители народа! — сказал Сергей Иваныч с таким раздражением, как будто он защищал последнее свое достояние. — А пожертвования? Тут уж прямо весь народ выражает свою волю.