Это работа зародыша, готового развиться, работа любви, которая снимет грех с мира, оживит слабеющую жизнь, утешит огорченных, разобьет оковы заключенных, откроет народам новый
путь жизни, внутренний закон которой будет уже не насилие, а любовь людей друг к другу.
Неточные совпадения
То же и в
жизни. Грех это то, когда человек не удержал тела, — оно сорвалось с
пути и сделало не то, что должно.
Истинный
путь прямой и свободный и не споткнешься, если идешь по нем. Как только почувствуешь, что ноги путаются в заботах земной
жизни, знай, что ты сбился с истинного
пути.
Разве не то же самое делает человек, когда одурманивает себя табаком, вином, опиумом? Трудно разбирать в
жизни путь, чтобы не сбиваться, и когда сбился, опять выбираться на дорогу. И вот люди, чтобы не трудиться разбирать
путь, тушат в себе единственный свет — разум — курением, пьянством.
Делай свое дело
жизни, совершенствуя и улучшая свою душу, и будь уверен, что только этим
путем ты будешь самым плодотворным образом содействовать улучшению общей
жизни.
Надо приучать себя жить так, чтобы не думать о людском мнении, чтобы не желать даже любви людской, а жить только для исполнения закона своей
жизни, воли бога. При такой одинокой, с одним богом
жизни, правда, нет уж побуждений к добрым поступкам ради славы людской, но зато устанавливается в душе такая свобода, такое спокойствие, такое постоянство и такое твердое сознание верности
пути, которых никогда не узнает тот, кто живет для славы людской.
И
путь, которым приобретается это благо, до такой степени ясен, убедителен и несомненен, что раз человек понял его и потому познал то, в чем зло и в чем благо его
жизни, он уже никак не может сознательно делать то, в чем он видит зло своей
жизни, и не делать того, в чем он видит истинное благо ее, точно так же, как вода не может не течь книзу или растение не стремиться к свету.
Тесные врата и узкий
путь, который ведет в
жизнь, это —
путь доброй
жизни. Просторные врата и широкий
путь, по которому шествуют многие, это — церковь.
Кажется, что все науки соединились, чтобы осветить нам
путь в этом лабиринте человеческой
жизни.
Когда потухает свет твоей духовной
жизни, то темная тень твоих телесных желаний падает на твой
путь, — остерегайся этой ужасной тени: свет твоего духа не может уничтожить этой темноты до тех пор, пока ты не изгонишь из своей души желаний тела.
Человек в своей
жизни то же, чтò дождевая туча, выливающаяся на луга, поля, леса, сады, пруды, реки. Туча вылилась, освежила и дала
жизнь миллионам травинок, колосьев, кустов, деревьев и теперь стала светлой, прозрачной и скоро совсем исчезнет. Так же и телесная
жизнь доброго человека: многим и многим помог он, облегчил
жизнь, направил на
путь, утешил и теперь изошел весь и, умирая, уходит туда, где живет одно вечное, невидимое, духовное.
Быть довольным провидением (хотя бы оно предназначило нам сейчас в нашей земной
жизни самый трудный
путь) в высшей степени важно и для того, чтобы не терять среди тягостной
жизни мужества, и, главное, для того, чтобы, не сваливая вину на судьбу, не упускать из виду нашей собственной вины, которая и есть единственная причина всех зол.
Разумная
жизнь подобна человеку, несущему далеко перед собой фонарь, освещающий его
путь. Такой человек никогда не доходит до конца освещенного места, — освещенное место всегда идет впереди его. Такова разумная
жизнь, и только при такой
жизни нет смерти, потому что фонарь не переставая освещает до последней минуты, и уходишь за ним так же спокойно, как и во всё продолжение
жизни.
Они недовольны
жизнью, часто губят себя только потому, что сошли с этого
пути, и не хотят признаваться в своей ошибке.
Но в глубине своей души, чем старше он становился и чем ближе узнавал своего брата, тем чаще и чаще ему приходило в голову, что эта способность деятельности для общего блага, которой он чувствовал себя совершенно лишенным, может быть и не есть качество, а, напротив, недостаток чего-то — не недостаток добрых, честных, благородных желаний и вкусов, но недостаток силы жизни, того, что называют сердцем, того стремления, которое заставляет человека из всех бесчисленных представляющихся
путей жизни выбрать один и желать этого одного.
У него был тот ум, который дается одинаково как тонко развитому, так и мужику, ум, который, не тратясь на роскошь, прямо обращается в житейскую потребность. Это больше, нежели здравый смысл, который иногда не мешает хозяину его, мысля здраво, уклоняться от здравых
путей жизни.
Неточные совпадения
Так, полдень мой настал, и нужно // Мне в том сознаться, вижу я. // Но так и быть: простимся дружно, // О юность легкая моя! // Благодарю за наслажденья, // За грусть, за милые мученья, // За шум, за бури, за пиры, // За все, за все твои дары; // Благодарю тебя. Тобою, // Среди тревог и в тишине, // Я насладился… и вполне; // Довольно! С ясною душою // Пускаюсь ныне в новый
путь // От
жизни прошлой отдохнуть.
Как изменилася Татьяна! // Как твердо в роль свою вошла! // Как утеснительного сана // Приемы скоро приняла! // Кто б смел искать девчонки нежной // В сей величавой, в сей небрежной // Законодательнице зал? // И он ей сердце волновал! // Об нем она во мраке ночи, // Пока Морфей не прилетит, // Бывало, девственно грустит, // К луне подъемлет томны очи, // Мечтая с ним когда-нибудь // Свершить смиренный
жизни путь!
Скажи: которая Татьяна?» — // «Да та, которая грустна // И молчалива, как Светлана, // Вошла и села у окна». — // «Неужто ты влюблен в меньшую?» — // «А что?» — «Я выбрал бы другую, // Когда б я был, как ты, поэт. // В чертах у Ольги
жизни нет, // Точь-в-точь в Вандиковой Мадонне: // Кругла, красна лицом она, // Как эта глупая луна // На этом глупом небосклоне». // Владимир сухо отвечал // И после во весь
путь молчал.
Везде, где бы ни было в
жизни, среди ли черствых, шероховато-бедных и неопрятно-плеснеющих низменных рядов ее или среди однообразно-хладных и скучно-опрятных сословий высших, везде хоть раз встретится на
пути человеку явленье, не похожее на все то, что случалось ему видеть дотоле, которое хоть раз пробудит в нем чувство, не похожее на те, которые суждено ему чувствовать всю
жизнь.
По-моему, если бы Кеплеровы и Ньютоновы открытия, вследствие каких-нибудь комбинаций, никоим образом не могли бы стать известными людям иначе как с пожертвованием
жизни одного, десяти, ста и так далее человек, мешавших бы этому открытию или ставших бы на
пути как препятствие, то Ньютон имел бы право, и даже был бы обязан… устранить этих десять или сто человек, чтобы сделать известными свои открытия всему человечеству.